Комоды, собаки и беспечные родственники: педиатр Сергей Бутрий – о причинах бытового травматизма детей

Надо ли страховать младенца, который учится ходить? До какого возраста избегать двухэтажных кроватей? Стоит ли резать виноград детям? Профилактика детского травматизма от известного педиатра Сергея Бутрия.

Сергей Бутрий, педиатр, врач общей практики. Окончил Ивановскую Государственную медицинскую академию. Работает в семейной клинике «Медис» и медицинском центре «Рассвет». Популяризатор доказательной медицины, ведущий блога «Заметки детского врача».


«Не стоит недооценивать «альпинистские» способности детей»

— Есть два противоположных мнения. Первое: ребенка, который только начал ходить, не надо страховать, потому что он должен научиться падать.

Второе: страховать надо, потому что с возрастом координация улучшится, и он в любом случае научится падать, но без риска получить травму. Так что же лучше — бегать за ребенком и ловить, надеть шлем или просто отстать от человека?

— Наверное, истина посередине. Бытовой травматизм — частая, но вполне предотвратимая причина детских страданий, и заниматься его профилактикой непременно нужно. Для этого надо регулярно пересматривать «карту опасностей» в доме и защищать ребенка от опасных травм: падения из окна, с лестницы кубарем или со стремянки. Крайне желательно закрыть острые углы на мебели специальной защитой, запереть ящики, блокировать прихлопы у дверей и прочее. Но от всех падений и ушибов мы ребенка не убережем — да и не нужно, думаю. Падения, ушибы и прищемленные пальцы учат ребенка осторожности и осмотрительности, в этом есть педагогическая цель. Главное избежать калечащих травм, иначе эта педагогика будет иметь слишком высокую цену.

— Еще один родительский страх — двухэтажные кровати. Это действительно опасно? Какая тут может быть профилактика детского травматизма?

— Безусловно, это более опасно, чем обычные кровати, в любом возрасте ребенка. Тем не менее, полного запрета на их использование эксперты по детской безопасности не вводят. Просто просят соблюдать базовые правила: всегда устанавливать двухъярусную кровать только в угол (чтобы с двух сторон она была прижата к стенам), не позволять детям прыгать и играть в активные игры на втором этаже кровати, всегда освещать ночником лестницу на второй ярус, не укладывать детей младше 6 лет на второй этаж кровати и др. Я бы добавил как обязательное условие прикручивать кровать к стене, чтобы ни при каких обстоятельствах она не могла упасть на бок — это опасно и для ребенка на верхнем ярусе, и для того, кто играет на полу рядом с кроватью.

— Откуда чаще всего падают дети? С каких неожиданных поверхностей?

— Дети падают с абсолютно любых поверхностей. Младенцы наиболее опасно падают с пеленальных столиков и из колясок в транспорте. Поэтому никогда не оставляйте младенца одного на пеленальнике, даже если он еще не переворачивается и не ползает! И всегда берите его на руки в общественном транспорте, никогда не перевозите его внутри коляски. Не стоит недооценивать и «альпинистские» способности детей. У меня был двухлетка, который поставил одну табуретку к столу, вторую — на стол, и так достал лекарства из шкафчика, до которого взрослые дотягиваются, лишь встав на носочки. Разумеется, с таких высот дети могут очень травматично упасть.

«Разрезать ягоды винограда вдоль — очень полезная привычка»

— Часто встречаю рекомендации педиатров США: любую круглую плотную еду (виноград, орехи и т. д.) детям до 5 лет давать только разрезанной вдоль. Ни разу не слышала об этом от отечественных врачей. Это не такой большой риск или у них есть другая причина не давать подобных советов?

— В России мало кто серьезно занимается просвещением родителей. Это главная причина, по которой российские педиатры не дают таких советов. Поэтому «часто» слышать здесь о чем-то, что касалось бы медицины и при этом не относилось бы к рекламе, в принципе сложно.

Аспирация (вдыхание) инородных тел вообще и кусочков твердой пищи в частности — очень серьезная проблема, потенциально угрожающая жизни ребёнка, поэтому иметь на этот счет настороженность и стараться предотвратить опасность очень важно. В двух словах об этом не расскажешь, поэтому лучше ознакомиться с тематическими памятками для родителей на английском или русском языках. Разрезать ягоды винограда вдоль — очень полезная привычка, как и выбирать шариковые ручки только с колпачками, имеющими спасательное отверстие. Будет совсем хорошо, если каждый родитель ознакомится с базовыми принципами первой помощи при аспирации инородного тела, в частности с приемом Хеймлиха.

Также важно помнить, что дети могут вдохнуть откушенный кусок воздушного шарика (особенно опасны длинные шарики, из которых скручивают фигурки зверей) или любого целлофанового пакета — поэтому нельзя позволять им играть сдутыми шариками или их лопнувшими остатками, а также пакетами. Даже под присмотром взрослых. Вдыхание тонкой резины или полиэтилена может привести к смертельному удушью, а прием Хеймлиха малоэффективен для таких инородных тел.

— Вопрос от начинающих вводить прикорм: с какого возраста давать кусочки неопасно? Я сталкивалась с мнением консультантов по прикорму о том, что если не ввести их в возрасте с 8 до 10 месяцев, то потом «окно» закрывается, и ребенок лет до трех будет регулярно сильно давиться. Правда или миф?

— Трудно сказать, что здесь первично, а что — вторично. Ребенок, которого не научили принимать кусочки в оптимальном возрасте (7–12 месяцев), потом не может их есть, или часть детей просто не могут научиться есть кусочки вовремя из-за повышенного рвотного рефлекса. Так или иначе, я предлагаю мять вилкой вареные овощи и давать ребенку возможность жевать деснами уже с 7–8 месяцев. Но и большой трагедии в том, что всю еду ребенку, который давится кусочками, пюрируют до 2–3 лет, тоже не вижу. Просто пользоваться блендером так долго неудобно. Рано или поздно ребенок научится есть полноценную еду, если, конечно, у него нет серьезных неврологических или психиатрических заболеваний. Выявлять их — задача педиатра.

«Полезно пройти весь дом «на карачках» и посмотреть на него с высоты ребенка»

— Среди источников опасности дома для детей обычно фигурируют: розетки и электроприборы, газ и огонь, окна и балкон, мелкие предметы (опасность попадания в дыхательные пути), бытовая химия и лекарства в открытом доступе (ожоги и отравления), большие емкости с водой (малыши без присмотра могут утонуть даже в ведре). По вашему опыту, часто ли встречаются такие случаи и почему — от беспечности или нехватки информации?

— Я не очень люблю тему «кто виноват». Гораздо полезнее рассуждать на тему «что делать». Мало кто сознательно желает своим детям зла, но многие беспечны и недальновидны, многие отмахиваются от советов по безопасному быту, считая их паранойей. Где находится здоровый баланс между безопасностью и гиперопекой — вопрос очень сложный. Но базовые правила безопасности соблюдать необходимо.

Качественной информации по профилактике бытового травматизма детей сейчас все больше, проблема скорее в мотивации. Когда ребенок первый раз стащит на себя за скатерть чашку с кипятком, родители быстро поймут, как важно избавиться от скатертей, поставить заграждения на газовую плиту, спрятать шнуры от электрочайников и т. д. Но это непродуктивно и ненормально — задумываться о таком только после трагедии. Поэтому лучшее решение — открыть большую статью по «карте опасностей» в доме и выполнить все советы из нее, по списку, от начала до конца: поставить блокираторы на окна, убрать с пола провода, прикрутить всю неустойчивую мебель, спрятать лекарства и бытовую химию под замок и т. п. Полезно пройти весь дом «на карачках» и посмотреть с высоты ребенка на все интересное и опасное: так у вас появится больше шансов предвидеть беду.

— А какие есть неочевидные опасности, о которых надо знать?

— Это слишком широкий вопрос, таких опасностей очень много, и для одних родителей не очевидны одни, а для других — совсем другие опасности. Кроме того, есть беспечные родственники. Скажем, родители спрятали всю бытовую химию под замок, но дедушка налил растворитель для краски в аппетитную бутылку из-под «Колы» и поставил на пол в гараже. Это просто мина замедленного действия, рано или поздно ребенок попадет в гараж, взрослые чуть отвлекутся и мина рванет (ребенок напьется растворителя).

Или существует такая неочевидная опасность, как заборы из листового железа. Детям очень интересно заглядывать за забор, но за листовой не так просто заглянуть — нужно что-то подставить, схватиться за край и заглянуть сверху; если в этот момент ноги соскользнут — ребенок повиснет всем весом на этом «острие ножа» и разрежет себе пальцы рук. Поэтому огороженные листовым забором площадки для детей кажутся безопасными, но это не всегда так.

Также к неочевидным опасностям относится проглатывание плоских батареек и неодимовых магнитов. Батарейки быстро вызывают химический ожог пищевода, с самыми серьезными последствиями: из быстрых — медиастинит, из медленных — стриктуры пищевода. Неодимовые магниты еще коварнее — они попадают в разные петли кишечника, затем примагничиваются друг к другу, вызывают прободение (дырку) в кишечнике с развитием перитонита (гнойного воспаления брюшины).

«В путешествии главное — иметь хорошую страховку»

— Не травмы, но тоже важная тема: как часто у детей без очевидной аллергии случается анафилактический шок — от нового продукта, лекарства, укуса насекомого? Стоит ли как-то подстраховываться? Знаю, что родители, которые уже сталкивались с жесткой аллергической реакцией, покупают одноразовые шприцы-ручки с адреналином для таких случаев.

— Крайне редко. Я не рекомендую иметь дома шприц-ручки с адреналином никому, кроме людей, уже переживших анафилаксию ранее. Такие ручки стоят дорого и имеют очень выраженные побочные эффекты. Высока вероятность, что родитель запаникует по мелочи и вколет эпинефрин по ерундовому поводу, когда это совсем не требовалось. Поэтому вреда от такой «запасливости» может быть больше, чем пользы. Если в семье есть тяжелые аллергики, а у вас — страх, что ребенок унаследовал это, лучше иметь дома пару ампул «Дексаметазона», и при тяжелой аллергии (крапивнице, отеке Квинке или анафилаксии) звонить в скорую. Если они одобрят — ввести «Дексаметазон» еще до приезда врачей, под телефонным контролем диспетчера или врача скорой помощи. Это достаточно безопасно и весьма эффективно в большинстве случаев. Первое в жизни введение адреналина следует все же оставить на усмотрение врача. Подробнее об этом можно почитать тут.

— А что всегда должно быть в детской домашней аптечке для помощи в экстренных ситуациях? Что непременно должно быть в сумке у родителей, выбравшихся из дома с детьми, — кроме телефона, по которому можно вызвать скорую?

— Здоровый минимализм — наше все. Сейчас, при наличии круглосуточных аптек в шаговой доступности, дома нужно иметь минимум: жаропонижающее, бинты, лейкопластыри, оральные регидратационные средства (типа «Гидровит» или «Регидрон Био»). Остальное — только если ваш ребенок склонен к какому-то заболеванию и врач рекомендовал держать дома препарат. Например, пережившим ранее вирусные стенозы (ложные крупы) я рекомендую иметь дома небулайзер, «Пульмикорт» и уколы «Дексаметазона». Пережившим тяжелые одышки от бронхообструкции — спейсер, «Сальбутамол» и те же уколы «Дексаметазона». Склонным к крапивницам — «Эриус» и т. д.

В путешествии главное — иметь хорошую страховку. Иначе, случись чего, можно и квартиру продать в счет лечения. Я составлял как-то минимальный перечень лекарств, который можно брать с собой, но всегда стоит обсудить этот вопрос со своим лечащим врачом перед отъездом. Также не забывайте, что за месяц до поездки в некоторые страны следует получить ряд дополнительных вакцин (гепатит А, брюшной тиф, желтая лихорадка и др.), перечень этих прививок можно посмотреть тут на интерактивной карте или уточнить у вашего врача.

— Некоторые родители составляют инструкцию безопасности для бабушек и нянь. Что из того, что не было упомянуто выше, стоит туда включить?

— На мой взгляд, краткая инструкция только расслабляет. Если ее выполнят, то создастся ложное ощущение, что «все сделано, чего еще надо-то», но чаще для непосвященного человека такой список похож на паранойю и просто игнорируется. Лучше полноценно вовлекать старших родственников в профилактику бытового травматизма: посмотреть совместно с ними на «Ютубе» передачи о травматизме или дать прочесть хорошие статьи, обсудить тяжелые случаи травм детей ваших друзей и знакомых. Благо, в таких историях никогда нет недостатка.

«Страх родителей о глистах при наличии животного в доме редко оправдан»

— Давайте немного поговорим о животных в доме. Какие риски для детей здесь самые распространенные, с какими случаями лично вы сталкивались?

— Наверное, самые распространенные и опасные риски — это нападения животных, спровоцированные детьми. Собаки кусают ребенка за лицо, кошки выцарапывают им глаза и т. д. Причем питомец обычно не трогает детей хозяина. Он понимает, что это потомство хозяина — и совершенно не в его интересах причинять ему вред, это заложено в инстинктах, как мне кажется. Но расслабляться не стоит — самому ангельскому терпению самого безобидного питомца может прийти конец. Детей следует обучать правилам общения с животными, а самых опасных комбинаций (например, глупый игривый котенок + активно ползающий младенец) следует избегать. Животных следует ежегодно вакцинировать — помните, что они могут заразить человека бешенством и столбняком!

Повсеместный страх родителей о глистах при наличии животного в доме редко оправдан. У кошек и собак очень мало общих глистов с человеком, и если мыть руки после смены кошачьего туалета, риск заразиться минимален. А вот такие риски, как болезнь кошачьих царапин, часто игнорируются или забываются.

В целом, животные в семье — это хорошо. Они учат детей гуманности, они приносят в дом уют, учат понимать повадки бездомных животных, несут на себе небольшую полезную (!) долю грязи и аллергенов, так как избыточная чистота тоже вредна для детей. Есть некоторые научные данные о возможном снижении риска аллергии у детей, выросших в доме с животными (особенно собаками). И если соблюдать основные меры безопасности, риск ребенка пострадать от животных достаточно мал.

«Комоды являются эталонным способом получения травм от падения мебели»

— Производители мебели часто рекомендуют прикручивать шкафы и тумбочки к стенам, но в реальности этим рекомендациям следуют единицы. По-вашему, всю мебель надо прикручивать или это уже паранойя?

— Абсолютно необходимо прикручивать к стене любую мебель, которую хотя бы теоретическим можно опрокинуть. У меня персональная паранойя на этот счет, так как один из моих пациентов, которого я вел с роддома до полутора лет, опрокинул на себя комод с тяжелым телевизором и погиб от полученных травм. Именно комоды являются эталонным способом получения травм от падения мебели: ребенок выдвигает нижний ящик, наступает на него и рычагом опрокидывает комод на себя.

То, что единицы следуют этому указанию, вовсе не повод игнорировать его и вам. Люди часто бывают ленивы, недальновидны и склонны недооценивать риски, а нередко еще и верят в теории заговора. Это касается любой профилактики, но достигает пика в вопросах профилактического введения лекарств (например, есть люди, отказывающиеся от введения витамина К новорожденным) и особенно прививок (от идей антипрививочников не может укрыться ни один родитель). Слишком часто приходится слышать от родителей, особенно отцов, подобные фразы: «Мы как-то выросли без всех этих новых вакцин, прикручивания мебели, детских автокресел — и дети наши вырастут». Это является типичным примером когнитивного искажения, которое так и называется «ошибка выжившего». Не попадайтесь на эти скользкие аргументы, занимайтесь самообразованием и берегите ваших детей. Мы не можем защитить их от всего зла в мире, но если можем защитить хоть от чего-то, то не воспользоваться этим шансом будет преступлением.

Источник ➝

Причины, по которым в бывшем СССР пеленали детей

До 70-х годов прошлого века новорожденных малюток туго пеленали. Будущих мам учили этому мастерству еще на курсах перед родами. Ни у кого такое пеленание в то время не вызывало сомнения. Но с некоторых пор на эту «процедуру» начали смотреть под другим ракурсом и решили, что новорожденных можно не пеленать.

Пеленание и доктор Спок

До наших времен дошло сведение о том, что младенцев пеленали еще в Древнем Риме и в Средневековой Европе. Для пеленания использовали так называемые свивальники – длинные и узкие полоски ткани, обматывая ними младенцев, как бинтом.

В наше время в 1970-х годах появился некто Бенджамин Спок, который в своих научных трудах в книге «Ребенок и уход за ним» выступил против пеленания, чем вызвал горячие споры между сторонниками и противниками пеленок.

Аргументы «за»

Советские педиатры, как и матери новорожденных, выступали за тугое пеленание младенцев. Аргументы в пользу пеленания были следующие: новорожденный во сне бессознательно мог совершать руками всякие движения, во время которых он сам себя будил. А находясь в пеленках – он просто не мог производить такие движения, и его сон был крепче. Кроме того, ребенок мог поцарапать себя или попасть пальчиком в глаз и нанести себе травму.

От подобных неприятностей малышей спасало пеленание. Был и еще один аргумент в пользу пеленания. Многие женщины считали, что пеленание необходимо для правильного развития тела ребенка, в частности, пеленание не допускало искривления ножек у малыша.

Правильно ли это?

По поводу искривления ног современные педиатры сообщают, что это предрассудки. Врачи считают, что искривление ног у младенцев – это вовсе не отсутствие тугого пеленания, а всего лишь последствия обыкновенного рахита. Некоторые дети переносят это заболевание тогда, когда матери об этом даже не догадываются.

Среди современных женщин есть как поклонницы, так и противницы пеленания. Все зависит от опыта матери, а также от особенностей и характера самого ребенка.

Как работает человеческая память: одна из главных научных проблем

Как устроена память | Журнал Популярная Механика

Загадка человеческой памяти — одна из главных научных проблем XXI века, причем разрешать ее придется совместными усилиями химиков, физиков, биологов, физиологов, математиков и представителей других научных дисциплин. И хотя до полного понимания того, что с нами происходит, когда мы «запоминаем», «забываем» и «вспоминаем вновь», еще далеко, важные открытия последних лет указывают правильный путь.

На сегодняшний день даже ответ на базовый вопрос — что собой представляет память во времени и пространстве — может состоять в основном из гипотез и предположений.

Если говорить о пространстве, то до сих пор не очень понятно, как память организована и где конкретно в мозге расположена. Данные науки позволяют предположить, что элементы ее присутствуют везде, в каждой из областей нашего «серого вещества». Более того, одна и та же, казалось бы, информация может записываться в память в разных местах.

Например, установлено, что пространственная память (когда мы запоминаем некую впервые увиденную обстановку — комнату, улицу, пейзаж) связана с областью мозга под названием гиппокамп. Когда же мы попытаемся достать из памяти эту обстановку, скажем, десять лет спустя — то эта память уже будет извлечена из совсем другой области. Да, память может перемещаться внутри мозга, и лучше всего этот тезис иллюстрирует эксперимент, проведенный некогда с цыплятами. В жизни только что вылупившихся цыплят играет большую роль импринтинг — мгновенное обучение (а помещение в память — это и есть обучение). Например, цыпленок видит большой движущийся предмет и сразу «отпечатывает» в мозге: это мама-курица, надо следовать за ней. Но если через пять дней у цыпленка удалить часть мозга, ответственную за импринтинг, то выяснится, что… запомненный навык никуда не делся. Он переместился в другую область, и это доказывает, что для непосредственных результатов обучения есть одно хранилище, а для длительного его хранения — другое.

Запоминаем с удовольствием

Но еще более удивительно, что такой четкой последовательности перемещения памяти из оперативной в постоянную, как это происходит в компьютере, в мозге нет. Рабочая память, фиксирующая непосредственные ощущения, одновременно запускает и другие механизмы памяти — среднесрочную и долговременную. Но мозг — система энергоемкая и потому старающаяся оптимизировать расходование своих ресурсов, в том числе и на память. Поэтому природой создана многоступенчатая система. Рабочая память быстро формируется и столь же быстро разрушается — для этого есть специальный механизм. А вот по‑настоящему важные события записываются для долговременного хранения, важность же их подчеркивается эмоцией, отношением к информации.

На уровне физиологии эмоция — это включение мощнейших биохимических модулирующих систем. Эти системы выбрасывают гормоны-медиаторы, которые изменяют биохимию памяти в нужную сторону. Среди них, например, разнообразные гормоны удовольствия, названия которых напоминают не столько о нейрофизиологии, сколько о криминальной хронике: это морфины, опиоиды, каннабиноиды — то есть вырабатываемые нашим организмом наркотические вещества. В частности, эндоканнабиноиды генерируются прямо в синапсах — контактах нервных клеток. Они воздействуют на эффективность этих контактов и, таким образом, «поощряют» запись той или иной информации в память. Другие вещества из числа гормонов-медиаторов способны, наоборот, подавить процесс перемещения данных из рабочей памяти в долговременную.

Механизмы эмоционального, то есть биохимического подкрепления памяти сейчас активно изучаются. Проблема лишь в том, что лабораторные исследования подобного рода можно вести только на животных, но много ли способна рассказать нам о своих эмоциях лабораторная крыса?

Если мы что-то сохранили в памяти, то порой приходит время эту информацию вспомнить, то есть извлечь из памяти. Но правильно ли это слово «извлечь»? Судя по всему, не очень. Похоже, что механизмы памяти не извлекают информацию, а заново генерируют ее. Информации нет в этих механизмах, как нет в «железе» радиоприемника голоса или музыки. Но с приемником все ясно — он обрабатывает и преобразует принимаемый на антенну электромагнитный сигнал. Что за «сигнал» обрабатывается при извлечении памяти, где и как хранятся эти данные, сказать пока весьма затруднительно. Однако уже сейчас известно, что при воспоминании память переписывается заново, модифицируется, или по крайней мере это происходит с некоторыми видами памяти.

Не электричество, но химия

В поисках ответа на вопрос, как можно модифицировать или даже стереть память, в последние годы были сделаны важные открытия, и появился целый ряд работ, посвященных «молекуле памяти».

На самом деле такую молекулу или по крайней мере некий материальный носитель мысли и памяти пытались выделить уже лет двести, но все без особого успеха. В конце концов нейрофизиологи пришли к выводу, что ничего специфического для памяти в мозге нет: есть 100 млрд нейронов, есть 10 квадрильонов связей между ними и где-то там, в этой космических масштабов сети единообразно закодированы и память, и мысли, и поведение. Предпринимались попытки заблокировать отдельные химические вещества в мозге, и это приводило к изменению в памяти, но также и к изменению всей работы организма. И лишь в 2006 году появились первые работы о биохимической системе, которая, похоже, очень специфична именно для памяти. Ее блокада не вызывала никаких изменений ни в поведении, ни в способности к обучению — только потерю части памяти. Например, памяти об обстановке, если блокатор был введен в гиппокамп. Или об эмоциональном шоке, если блокатор вводился в амигдалу. Обнаруженная биохимическая система представляет собой белок, фермент под названием протеинкиназа М-зета, который контролирует другие белки.

Одна из главных проблем нейрофизиологии — невозможность проводить опыты на людях. Однако даже у примитивных животных базовые механизмы памяти схожи с нашими.

Молекула работает в месте синаптического контакта — контакта между нейронами мозга. Тут надо сделать одно важное отступление и пояснить специфику этих самых контактов. Мозг часто уподобляют компьютеру, и потому многие думают, что связи между нейронами, которые и создают все то, что мы называем мышлением и памятью, имеют чисто электрическую природу. Но это не так. Язык синапсов — химия, здесь одни выделяемые молекулы, как ключ с замком, взаимодействуют с другими молекулами (рецепторами), и лишь потом начинаются электрические процессы. От того, сколько конкретных рецепторов будет доставлено по нервной клетке к месту контакта, зависит эффективность, большая пропускная способность синапса.

Белок с особыми свойствами

Протеинкиназа М-зета как раз контролирует доставку рецепторов по синапсу и таким образом увеличивает его эффективность. Когда эти молекулы включаются в работу одновременно в десятках тысяч синапсов, происходит перемаршрутизация сигналов, и общие свойства некой сети нейронов изменяются. Все это мало нам говорит о том, каким образом в этой перемаршрутизации закодированы изменения в памяти, но достоверно известно одно: если протеинкиназу М-зета заблокировать, память сотрется, ибо те химические связи, которые ее обеспечивают, работать не будут. У вновь открытой «молекулы» памяти есть ряд интереснейших особенностей.

Во-первых, она способна к самовоспроизводству. Если в результате обучения (то есть получения новой информации) в синапсе образовалась некая добавка в виде определенного количества протеинкиназы М-зета, то это количество может сохраняться там очень долгое время, несмотря на то что эта белковая молекула разлагается за три-четыре дня. Каким-то образом молекула мобилизует ресурсы клетки и обеспечивает синтез и доставку в место синаптического контакта новых молекул на замену выбывших.

Во-вторых, к интереснейшим особенностям протеинкиназы М-зета относится ее блокирование. Когда исследователям понадобилось получить вещество для экспериментов по блокированию «молекулы» памяти, они просто «прочитали» участок ее гена, в котором закодирован ее же собственный пептидный блокатор, и синтезировали его. Однако самой клеткой этот блокатор никогда не производится, и с какой целью эволюция оставила в геноме его код — неясно.

Третья важная особенность молекулы состоит в том, что и она сама, и ее блокатор имеют практически идентичный вид для всех живых существ с нервной системой. Это свидетельствует о том, что в лице протеинкиназы М-зета мы имеем дело с древнейшим адаптационным механизмом, на котором построена в том числе и человеческая память.

Конечно, протеинкиназа М-зета — не «молекула памяти» в том смысле, в котором ее надеялись найти ученые прошлого. Она не является материальным носителем запомненной информации, но, очевидно, выступает в качестве ключевого регулятора эффективности связей внутри мозга, инициирует возникновение новых конфигураций как результата обучения.

Внедриться в контакт

Сейчас эксперименты с блокатором протеинкиназы М-зета имеют в некотором смысле характер «стрельбы по площадям». Вещество вводится в определенные участки мозга подопытных животных с помощью очень тонкой иглы и выключает, таким образом, память сразу в больших функциональных блоках. Границы проникновения блокатора не всегда ясны, равно как и его концентрация в районе участка, выбранного в качестве цели. В итоге далеко не все эксперименты в этой области приносят однозначные результаты.

Подлинное понимание процессов, происходящих в памяти, может дать работа на уровне отдельных синапсов, но для этого необходима адресная доставка блокатора в контакт между нейронами. На сегодняшний день это невозможно, но, поскольку такая задача перед наукой стоит, рано или поздно инструменты для ее решения появятся. Особые надежды возлагаются на оптогенетику. Установлено, что клеткой, в которой методами генной инженерии встроена возможность синтеза светочувствительного белка, можно управлять с помощью лазерного луча. И если такие манипуляции на уровне живых организмов пока не производятся, нечто подобное уже делается на основе выращенных клеточных культур, и результаты весьма впечатляющи.

Автор — доктор биологических наук, член-корреспондент РАН, профессор, директор ИВНДиНФ РАН

Картина дня

))}
Loading...
наверх