Пиявки, тройчатка и морфин на рукописях. Как и от чего умирал Михаил Булгаков

Картинки по запросу "Пиявки, тройчатка и морфин на рукописях. Как и от чего умирал Михаил Булгаков"

Совместно с издательством «Пятый Рим» публикуем фрагмент книги «Смерть замечательных людей», в которой медицинские журналисты Алексей Паевский и Анна Хоружая исследуют причины смерти знаменитостей прошлого.

Один из самых «медицинских» российских писателей (наряду с Чеховым, конечно) — Михаил Булгаков. Он и сам был врачом, медицинская тема в его произведениях не редкость. Всплывает эта тема и тогда, когда мы говорим о самом Михаиле Афанасьевиче: то, как он заболел и умер, не успев отредактировать свой роман, часто становится предметом литературоведческих исследований и спекуляций.

Часто доводится слышать о том, что раз писатель написал рассказ «Морфий», то и сам был морфинистом со стажем и умер по причине собственной наркомании.

Поэтому в данной главе мы воспользуемся мнением не литературоведа, а медика — Леонида Дворецкого, опубликовавшего исследование болезни и смерти писателя в солидном издании «Нефрология».

Anamnesis vitae

В 1932 году писатель Михаил Булгаков предупредил свою новую избранницу Елену Сергеевну: «Имей в виду, я буду очень тяжело умирать, — дай мне клятву, что ты не отдашь меня в больницу, а я умру у тебя на руках».

До смерти писателя оставалось восемь лет, за которые он напишет и почти закончит великое произведение «Мастер и Маргарита». <…>

Через шесть месяцев после появления первых симптомов болезнь развилась и привела пациента к медленной мучительной смерти: в последние три недели Булгаков ослеп, был измучен ужасными болями и прекратил редактировать роман.

Что же за недуг так жестоко обошелся с писателем?

Булгаков регулярно проходил обследования, которые не обнаружили никаких соматических патологий. Однако невротические расстройства у него уже наблюдались.

Так, в архиве Булгакова найден врачебный бланк с медицинским заключением:

«22.05.1934. Сего числа мною установлено,что у М.А.Булгакова имеется резкое истощение нервной системы с явлениями психостений, вследствие чего ему предписаны покой, постельный режим и медикаментозное лечение.

Тов. Булгаков сможет приступить к работе через 4–5 дней. Алексей Люцианович Иверов. Врач Московского художественного театра».

О подобных невротических состояниях и попытках их лечения упоминает и Елена Булгакова в дневниках 1934 г.:

«13-го мы выехали в Ленинград, лечились там у доктора Полонского электризацией».

«25 августа. М. А. все еще боится ходить один. Проводила его до Театра, потом зашла за ним».

«13 октября. У М. А. плохо с нервами. Боязнь пространства, одиночества. Думает, не обратиться ли к гипнозу?»

«20 октября. М. А. созвонился с Андреем Андреевичем (А. А. Аренд. — Примеч. Л. Д.) по поводу свидания с доктором Бергом. М. А. решил лечиться гипнозом от своих страхов».

«19 ноября. После гипноза у М. А. начинают исчезать припадки страха, настроение ровное, бодрое и хорошая работоспособность. Теперь — если бы он мог еще ходить один по улице».

«22 ноября. В десять часов вечера М. А. поднялся, оделся и пошел один к Леонтьевым. Полгода он не ходил один».

То есть уже в 1934 году Булгаков пользовался минимум двумя распространенными тогда способами лечения неврозов: терапией ударами током и гипнозом. Вроде бы это ему даже помогло.

В письмах к Викентию Вересаеву, тоже врачу по профессии (помните его «Записки врача»?), Булгаков признавался:

«Болен я стал, Викентий Викентьевич. Симптомов перечислять не стану, скажу лишь, что на деловые письма перестал отвечать. И бывает часто ядовитая мысль — уж не совершил ли я в самом деле свой круг? Болезнь заявляла о себе крайне неприятными ощущениями „темнейшего беспокойства“, „полной безнадежности, нейрастенических страхов“».

«Соматика», телесное проявление болезни, манифестировала в сентябре 1939 года, <…> после серьезной для него стрессовой ситуации (отзыв писателя, отправившегося в командировку для работы над пьесой о Сталине) Булгаков решает уехать в отпуск в Ленинград.

И в первый же день пребывания в Ленинграде, прогуливаясь с женой по Невскому проспекту, Булгаков почувствовал вдруг, что не различает надписей на вывесках.

Подобная ситуация однажды уже имела место в Москве — до поездки в Ленинград, о чем писатель рассказывал своей сестре, Елене Афанасьевне: «О первой замеченной потере зрения — на мгновенье (сидел, разговаривал с одной дамой, и вдруг она точно облаком заволоклась — перестал ее видеть). Решил, что это случайно, нервы шалят, нервное переутомление».

Встревоженный повторившимся эпизодом потери зрения, писатель возвращается в гостиницу «Астория». Срочно начинаются поиски врача-окулиста, и 12 сентября Булгакова осматривает ленинградский профессор, выдающийся офтальмолог Николай Иванович Андогский. <…>

Профессор говорит ему: «Ваше дело плохо». Булгаков, сам врач, понимает, что все еще хуже: именно так началась болезнь, унесшая жизнь его отца примерно в 40 лет в 1907 году.

Он возвращается из отпуска раньше срока, 15 сентября 1939 года.

Поначалу — осмотры окулиста, <…> на глазном дне выявлены изменения, характерные для тяжелой артериальной гипертонии, о наличии которой у Булгакова до развившихся событий нигде нет упоминаний в имеющихся доступных материалах. Впервые об истинных цифрах артериального давления у писателя мы узнаем только после появления глазных симптомов.

«20.09.1939. Поликлиника Наркомздрава СССР (Гагаринский пр-т, 37). Булгаков М.А. Кровяное давление по Короткову Махim. — 205 / Minim. 120 mm».

На следующий день, 21.09.1939, состоялся домашний визит доктора Захарова, который отныне будет курировать М. А. Булгакова до его последних дней. Выписаны приходной ордер за визит (12 руб. 50 коп.) и рецепт на приобретение 6 пиявок (5 руб. 40 коп.). Чуть позже очень тревожные результаты дают анализы крови. <…>

Диагноз, а точнее симптомокомплекс, становится ясен: хроническая почечная недостаточность. Булгаков себе его тоже ставит.

В октябрьском письме 1939 года к киевскому другу молодости Гшесинскому Булгаков сам озвучивает характер своего заболевания:

«Вот настал и мой черед, у меня болезнь почек, осложнившаяся расстройством зрения. Я лежу, лишенный возможности читать, писать и видеть свет… Ну про что тебе сказать? Левый глаз дал значительные признаки улучшения. Сейчас, правда, на моей дороге появился грипп, но авось он уйдет, ничего не напортив…»

Осматривавший его в том же октябре профессор Мирон Семенович Вовси, авторитетный клиницист, один из консультантов Лечсанупра Кремля, имеющий опыт работы в области патологии почек, автор вышедшей впоследствии монографии «Болезни органов мочеотделения», подтвердил диагноз и, прощаясь, сказал жене писателя, что дает ему всего три дня жизни. Булгаков прожил еще полгода.

Состояние Булгакова неуклонно ухудшалось. По имеющейся подборке рецептов можно предполагать о наличии ведущих клинических симптомов и их динамике.

По-прежнему в связи с головными болями продолжали выписываться анальгетические препараты — чаще всего в виде сочетания пирамидона, фенацетина, кофеина, иногда вместе с люминалом. Инъекции сернокислой магнезии, пиявки и кровопускания были основным средством лечения артериальной гипертонии.

Так, в одной из записей в дневнике жены писателя находим:

«09.10.1939. Вчера большое кровопускание — 780 г, сильная головная боль. Сегодня днем несколько легче, но приходится принимать порошки». <…>

В ноябре 1939 года на заседании Союза писателей СССР рассматривается вопрос о направлении Булгакова с женой в правительственный санаторий «Барвиха». Странное место для умирающего с хронической болезнью почек. Но тем не менее Булгаков отбывает туда с женой. Основным методом лечения Булгакова там стали… тщательно разработанные диетические мероприятия, о чем писатель пишет из санатория сестре Елене Афанасьевне:

«Барвиха. 3.12.1939 Дорогая Леля!

Вот тебе новости обо мне. В левом глазу обнаружено значительное улучшение. Правый глаз от него отстает, но тоже пытается сделать что-то хорошее… По словам докторов, выходит, что раз в глазах улучшение, значит, есть улучшение в процессе почек. А раз так, то у меня надежда зарождается, что на сей раз я уйду от старушки с косой… Сейчас меня немного подзадержал в постели грипп, а ведь я уже начал выходить и был в лесу на прогулках. И значительно окреп… Лечат меня тщательно и преимущественно специально подобранной и комбинированной диетой. Преимущественно овощи во всех видах и фрукты…»

К сожалению, возлагавшиеся надежды (если таковые вообще возлагались) на «санаторную услугу» писателю Булгакову не оправдались. Возвратившись из санатория «Барвиха» в угнетенном состоянии, не ощутив практически никакого улучшения и осознав свое трагическое положение, Булгаков пишет в декабре 1939 года своему давнему другу-медику Александру Гдешинскому в Киев:

«…ну вот я и вернулся из санатория. Что же со мною?..

Если откровенно и по секрету тебе сказать, сосет меня мысль, что вернулся я умирать. Это меня не устраивает по одной причине: мучительно, канительно и пошло. Как известно, есть один приличный вид смерти — от огнестрельного оружия, но такового у меня, к сожалению, не имеется.

Поточнее говоря о болезни: во мне происходит ясно мной ощущаемая борьба признаков жизни и смерти. В частности, на стороне жизни — улучшение зрения. Но довольно о болезни! Могу лишь добавить одно: к концу жизни пришлось пережить еще одно разочарование — во врачах-терапевтах. Не назову их убийцами, это было бы слишком жестоко, но гастролерами, халтурщиками и бездарностями охотно назову. Есть исключения, конечно, но как они редки! Да и что могут помочь эти исключения, если, скажем, от таких недугов, как мой, у аллопатов не только нет никаких средств, но и самого недуга они порою не могут распознать.

Пройдет время, и над нашими терапевтами будут смеяться, как над мольеровскими врачами. Сказанное к хирургам, окулистам, дантистам не относится. К лучшему из врачей, Елене Сергеевне, также. Но она одна справиться не может, поэтому принял новую веру и перешел к гомеопату. А больше всего да поможет нам всем больным — Бог!»

Увы, как мы понимаем сейчас, переход от санаторных врачей к гомеопату был переходом от бесполезного к бессмысленному.

Гомеопатия даже как метод не работает. Ни тогда, ни сейчас, а потому состояние продолжило ухудшаться <…>.

03.02.1940. Булгакова консультирует профессор Владимир Никитич Виноградов, личный врач И. В. Сталина, впоследствии чуть было не погибший по «делу врачей». Приведем рекомендации проф. В. Н. Виноградова:

«1. Режим — отход ко сну в 12 часов ночи.

2. Диета — молочно-растительная.

3. Питье не более 5 стаканов в сутки.

4. Порошки папаверина и др. 3 р/день.

5. (сестре) Инъекции Myol/+Spasmol gj 1,0 каждого.

6. Ежедневно ножные ванны с горчицей 1 ст. л., 10 часов вечера.

7. На ночь микстура с хлоралгидратом, 11 часов вечера.

8. Глазные капли утром и вечером».

Вот так велись больные терминальной хронической почечной недостаточностью всего лишь три четверти века назад!

Друг Булгакова, режиссер и сценарист Сергей Ермолинский, так вспоминал о последних днях умирающего писателя:

«Это были дни молчаливого нравственного страдания. Слова медленно умирали в нем… Обычные дозы снотворного перестали действовать. <…> Ничего уже не могло помочь. Весь организм его был отравлен… …он ослеп. Когда я наклонялся к нему, он ощупывал мое лицо руками и узнавал меня. Лену (Елену Сергеевну) он узнавал по шагам, едва только она появлялась в комнате.

Булгаков лежал на постели голый, в одной набедренной повязке (даже простыни причиняли ему боль), и вдруг спросил меня: „Похож я на Христа?..“

Тело его было сухо. Он очень похудел…» <…>

Незадолго до смерти писатель говорил Валентину Катаеву: «Я скоро умру. Я даже могу вам сказать, как это будет. Я буду лежать в гробу, и, когда меня начнут выносить, произойдет вот что: так как лестница узкая, то мой гроб начнут поворачивать и правым углом он ударится в дверь Ромашова, который живет этажом ниже».

Так оно и произошло.

Anamnesis morbis

Итак, все кончено. Несмотря на позднейшие якобы воспоминания о результатах вскрытия, его, скорее всего, просто не было.

Когда говорят о вскрытии, часто вспоминают слова литературоведа Мариэтты Чудаковой («…сосуды у него были, как у семидесятилетнего старика…») и режиссера Романа Виктюка: «…я вспомнил ее (Елены Сергеевны) рассказ о том, как Булгакова лечили, кажется, от почек, а когда вскрыли, оказалось, что сердце изрешечено мельчайшими дырочками…»

Но никаких сведений о вскрытии найти не удается, и, вероятнее всего причины смерти, указанные в свидетельстве: нефросклероз (замещение почечной ткани — паренхимы — соединительной тканью) и уремия (интоксикация, вызванная накоплением в крови метаболитов, которые должны были выводиться с мочой, следствие почечной недостаточности), — были вписаны по справке из поликлиники.

Автор статьи, которой мы пользуемся, предлагает свой вариант диагноза: хронический интерстициальный нефрит (межтканевое воспаление почек) лекарственного происхождения. Вот как он его обосновывает.

В письме к брату писателя, Николаю Афанасьевичу, от 17.10.1960, то есть 20 лет спустя после смерти Михаила Афанасьевича, Е. С. Булгакова сообщает:

«…раз в год (обычно весной) я заставляла его проделывать всякие анализы и просвечивания. Все давало хороший результат, и единственное, что его мучило часто, — это были головные боли, но он спасался от них тройчаткой — кофеин, фенацетин, пирамидон. Но осенью 1939 г. болезнь внезапно свалила его, он ощутил резкую потерю зрения (это было в Ленинграде, куда мы поехали отдыхать)…»

В своих дневниках Елена Сергеевна часто упоминает о головных болях Булгакова, еще задолго до первых манифестаций поражения почек.

01.05.1934: «…вчера у нас ужинали Горчаков, Никитин… Встретил их М. А., лежа в постели, у него была дикая головная боль. Но потом он ожил и встал к ужину».
29.08.1934: «М. А. вернулся с дикой мигренью (очевидно, как всегда, Аннушка зажала еду), лег с грелкой на голове и изредка вставлял свое слово».

В архиве, собранном Е. С. Булгаковой, имеется серия рецептов, документально свидетельствующих о назначении писателю лекарственных препаратов (аспирин, пирамидон, фенацетин, кодеин, кофеин), о чем в рецептурной сигнатуре так и было обозначено — «при головных болях».

Эти рецепты выписывались с завидной регулярностью лечащим врачом Захаровым, прибегавшим к тому же ко всяческим ухищрениям для постоянного обеспечения несчастного пациента этими препаратами. Подтверждением может служить одна из его записок к жене М. Булгакова:

«Глубокоуваж. Елена Сергеевна. Выписываю аспирин, кофеин и кодеин не вместе, а порознь для того, чтобы аптека не задержала выдачу приготовлением. Дадите М. А. таблетку аспирина, табл. кофеина и табл. кодеина. Ложусь я поздно. Позвоните мне. Захаров 26.04.1939».

Длительное употребление анальгетических препаратов еще задолго до появления симптомов заболевания почек дает основание предполагать возможную их роль в развитии почечной патологии у писателя.

Вполне достойная версия. Увы, подтвердить или опровергнуть ее могли только вскрытие и качественная гистология почек. Но вскрытия не было (или его данные не попали в архивы), Мастер был кремирован и похоронен под камнем с могилы Николая Гоголя…

Тем не менее доказательство гипотезы российского врача пришло с появлением новых методов химического анализа. Израильские и итальянские ученые опубликовали на страницах солидного Journal of Proteomics исследование страниц рукописи «Мастера и Маргариты», вчерне законченной Михаилом Булгаковым за месяц до своей смерти, и смогли подтвердить как диагноз писателя, так и лечение, которое ему было назначено.

Команда Пьера Джорджио Ригетти из Политехнического университета Милана и Глеба Зильберштейна из компании Spectrophon проанализировала 10 случайным образом отобранных страниц рукописи (из 127 имевшихся в распоряжении исследователей) и обнаружила на них следы морфина, содержание которого составляло от 2 до 100 нанограмм на квадратный сантиметр.

Кроме того, был обнаружен метаболит морфина — 6-O-ацетилморфин, а также три белка — биомаркера нефросклероза. Рикетти поясняет, что свидетельства применения лекарства Булгаковым остались в потовых выделениях отпечатков пальцев и слюне, которая могла попадать на страницы в момент их перелистывания.

Страницы обрабатывались бусинами-сорбентами, которые потом проходили анализ в газовом хроматографе и масс-спектрометре.

В ходе работы исследователи контактировали с московской полицией, предоставившей возможность сравнить результаты анализа рукописей со стандартами морфина, бытовавшими в Москве в конце тридцатых — начале сороковых годов ХХ века.

Некоторые страницы, к примеру эпизод с диалогом между Иешуа и Пилатом, содержат довольно небольшое количество морфина — около 5 нг/см2. В то же время другие части, над которыми писатель подолгу трудился и не один раз переписывал, содержат достаточно высокие концентрации вещества.

Так, на странице с планом романа обнаружено до 100 нг/см2 морфина.

Так что писателя унес в могилу или лекарственный, или гипертонический нефроcклероз (поражение почек, вызванное хронически повышенным артериальным давлением и атеросклерозом сосудов почек). Оба варианта заболевания сопровождаются сильнейшими головными болями и часто заканчивается смертью от почечной недостаточности (как это и случилось 10 марта 1940 года).

Увы, судьба Мастера показала, что представляют собой две очень распространенные причины смерти или тяжелых болезней: злоупотребление лекарственными препаратами (в том числе и по согласию с лечащим врачом) и «тихая смерть» — артериальная гипертензия.

Источник ➝

Запрет на молочку, коварный глютен и поллиноз во время коронавируса. Аллерголог — о главных родительских тревогах

Запрет на молочку, коварный глютен и поллиноз во время ...

Самоизоляция — неплохая мера для терапии сезонной аллергии на пыльцу. Что еще можно сделать в случае, когда улететь в ОАЭ или хотя бы в Сочи невозможно, рассказывает врач-педиатр, аллерголог-иммунолог, доцент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Сеченовского университета Даниил Мунблит.

Аллергикам в этом году не удалось сбежать от пыльцы: границы закрыты, во многих странах карантины. Что делать?

Некоторые всё-таки успели: в этом году пыление началось в конце февраля, среднесуточная температура тогда была довольно высокая, пыльца полетела раньше.

Пациенты, у которых уже выявлен аллергический ринит (он же поллиноз), за этим обычно следят — используют специальные приложения или сервисы вроде pollen.club либо карты от «Яндекс.Погоды». И, кстати, вне зависимости от планов (уезжать куда-то или оставаться дома) они, как правило, начинают терапию раньше предполагаемых сроков начала пыления — именно так мы советуем поступать всем аллергикам. Если начать принимать лекарства вовремя, соблюдать все назначения врача, сезон пыления вполне можно пережить, даже не убегая от аллергена.

Как правильно купировать симптомы поллиноза?

Классическая терапия — это две группы препаратов: антигистаминные лекарства второго (именно второго!) поколения и кортикостероиды.

Увы, в России все еще жив миф о том, что препараты первого поколения — хлоропирамин (например, супрастин), клемастин (тавегил) — самые эффективные, проверенные временем и так далее. На самом деле они во многом уступают современным препаратам, например обладают выраженным седативным эффектом. Были проведены исследования, результаты которых показали: при приеме таких лекарств у взрослых людей существенно нарушается реакция, что приводит к более высокому риску попасть в ДТП. Детям давать эти препараты тоже не очень хорошая идея. Они, например, могут сделать ребёнка более заторможенным, вялым, а у детей с выраженным аллергическим ринитом и так часто есть сложности с концентрацией.

При этом сейчас нам доступен целый ряд хорошо исследованных препаратов второго поколения, которые обладают отличным антигистаминным эффектом. Они имеют высокий профиль безопасности и могут использоваться месяцами.

Поэтому при сезонной аллергии мы рекомендуем применять именно лекарства второго поколения

Что касается интерназальных кортикостероидов — спреев, содержащих гормоны, — то их обычно используют в сочетании с антигистаминными препаратами, они начинают работать довольно быстро. Многие пациенты могут почувствовать результат уже на следующий день, но максимальная эффективность достигается где-то через пять-семь дней применения. Именно поэтому мы говорим, что терапию при поллинозе необходимо начинать предварительно. Тогда организм будет вооружен и самочувствие пациента не ухудшится резко.

Еще в мире сейчас применяют барьерные методы, например что-то вроде фильтров для носа — маленькие силиконовые вставки, которые защищают слизистую от пыльцы. В России такие штуки широко не используют, но при желании их можно заказать.

В сочетании с домашним режимом, умыванием и промыванием носа после улицы, регулярной влажной уборкой — то есть мерами, которые сейчас рекомендуют абсолютно всем — такая терапия может помочь пережить поллиноз даже в разгар цветения.

Гормональные препараты можно давать детям длительное время?

Боязнь гормонов — еще один миф, который живет уже много десятилетий. На Западе он тоже существует, но у нас сильнее выражен. Тут важно донести до пациента факт: гормональные спреи принципиально отличаются от таблетированных препаратов на основе стероидов.

Последние — например, тот же преднизолон — действительно могут оказать влияние на весь организм человека. А когда мы говорим про интраназальные кортикостероиды, которые применяют при аллергическом рините или астме, то они действуют местно, минимально всасываются в кровь, не оказывают системного влияния на организм.

Бесконтрольное использование сосудосуживающих препаратов (нафтизина и аналогов) намного вреднее: они могут вызвать так называемый медикаментозный, хронический ринит, от которого непросто избавиться.

Как работают стероиды, для чего они нужны?

Они снимают воспаление. Существуют противовоспалительные нестероидные средства (на основе ибупрофена или парацетамола), а есть стероидные гормональные препараты, которые локально снимают отёк, но не влияют на саму причину заболевания и не излечивают его. И тем не менее в сочетании с антигистаминными препаратами дают очень хороший эффект.

Но это симптоматическое лечение. А реально ли полностью избавиться от поллиноза?

Пожалуй, единственным способом лечения аллергии можно назвать аллерген-специфическую иммунотерапию (АСИТ). Это метод, при котором мы выявляем аллерген (при поллинозе это экстракт пыльцы конкретного дерева) и вводим его пациенту в микродозах, которые постепенно увеличиваются.

Такая иммунотерапия может быть подкожной или сублингвальной. В последнем случае таблетки либо капли помещают под язык — этот метод хорошо подходит для детей, так как он неинвазивный (то есть не нужно ничего колоть).

При помощи АСИТ мы как бы переобучаем иммунную систему, чтобы она перестала воспринимать белки, которые входят в состав пыльцы, как вражеские. Шансы сильно уменьшить проявления аллергии надолго при таком лечении достаточно высоки, но важно не бросать терапию на полпути, плюс качество самих аллергенов играет серьезную роль.

Дело в том, что, помимо проверенных экстрактов аллергенов, у нас в стране есть и те, по которым нет клинических исследований

Соответственно, происходит подмена понятий: коллеги часто говорят о том, что иммунотерапия эффективна против пыльцы, но мы не можем говорить о пыльце в целом, потому что эффективность каждого отдельного аллергена до сих пор не изучена.

Как отличить поллиноз от ОРВИ? А вдруг это вообще коронавирус?

У вирусных инфекций есть острый период, когда характерные симптомы нарастают, есть повышение температуры. При аллергическом рините чаще всего наблюдается постоянная симметричная заложенность носа с выделением прозрачной слизи, чихание, зуд в носоглотке и глазах, часто отечность — все это должно беспокоить человека более часа в день и дольше одной недели. Однако — самое главное — не нужно заниматься самодиагностикой. Если вы не очень хорошо себя чувствуете, обратитесь к специалисту.

Если поллиноз не сильный, обойтись простыми сосудосуживающими каплями все равно не получится?

Такие лекарства не подходят для длительного применения, иначе проблема только усугубится. При этом аллергический ринит нуждается в терапии — как минимум потому, что с ним у человека сильно снижается качество жизни.

Это состояние влияет на сон, концентрацию, работоспособность, успеваемость. Есть даже исследования, что студенты с признаками поллиноза сдают весенние экзамены (которые почти всегда выпадают на период цветения) гораздо хуже, чем остальные тесты в течение года.

Если же студенты с поллинозом принимают антигистаминные препараты первого поколения, то экзаменационные оценки снижаются еще сильнее

Кроме того, аллергический ринит тесно связан с астмой. Это, впрочем, не значит, что он ее вызывает. Скорее у пациентов с поллинозом астма выявляется намного чаще, чем у всех остальных. А своевременная и правильная терапия ринита (то есть чаще всего антигистаминные препараты плюс интраназальные кортикостероиды) позволяет лучше контролировать эту болезнь.

Астматики — тоже пациенты аллерголога?

Не обязательно: они могут наблюдаться и у пульмонолога. Астма не всегда имеет аллергическую природу. Дебют болезни может случиться, например, как ответ на физическую нагрузку или даже как реакция на очень холодный воздух.

Какие еще состояния люди часто путают с аллергией?

Кожные инфекции, которые нужно лечить у дерматолога. Или атопический дерматит. Да, часто он сочетается у детей с пищевой аллергией, но так бывает не всегда: порой это просто нарушение целостности кожного барьера, и большинству детей в таком случае показано местное лечение, без мучения в виде жесткой диеты. Только у трети детей атопический дерматит сочетается с пищевой аллергией.

У современных родителей также в моде «аллергия» на глютен, сахар, молочные продукты. Этот диагноз они, как правило, придумывают ребёнку сами

Но так делать нельзя. Потому что, если вы хотите исключить из рациона ребенка какую-то большую группу продуктов, вы должны хорошо понимать, чем ее можно заменить, чтобы меню оставалось полноценным. Будучи педиатром и аллергологом, я за такую работу никогда не берусь, потому что не обладаю достаточным набором знаний и экспертизой. Для этого есть специально обученные люди — диетологи, именно они могут правильно составить рацион.

В каких случаях младенцам нужна гипоаллергенная молочная смесь?

В идеале им нужно грудное молоко, но если такой возможности нет, к выбору смеси важно подойти ответственно.

Если речь идет о здоровом ребенке, который относится к группе риска по развитию аллергических заболеваний (например, один или оба родителя страдают аллергией), то никакой «специальной» смеси ему не нужно. Дело в том, что ситуация с маркетингом смесей для грудных детей сегодня обстоит достаточно печально, компании-производители зачастую преувеличивают свойства своих продуктов. Например, продают смеси для детей, рожденных путем кесарева сечения, либо для младенцев «с высоким риском развития аллергии». Они же заявляют, что «в тех случаях, когда грудное вскармливание невозможно, детям с высоким риском развития аллергии рекомендуют смеси на основе частично или полностью гидролизованного молочного белка в первые шесть месяцев жизни.» Но на сегодняшний день нет достаточной доказательной базы, чтобы рекомендовать использование таких смесей детям группы риска по развитию аллергических заболеваний.

Если же говорить о младенцах, у которых уже есть проявления пищевой аллергии на белок коровьего молока, то, действительно, существуют специальные смеси, созданные для этой группы детей. Гидролизированный молочный белок — это белок, разбитый на кусочки. Для истинных аллергиков такой вид питания — это действительно выход. Но рекомендовать его должен врач после подтверждения диагноза. Вот только в России, в отличие от многих других стран, для приобретения такой смеси не требуется рецепт. Это значит, что любая мама может купить ее просто потому, что у ребенка вдруг появилось некое покраснение на теле, а она приняла это за пищевую аллергию. Этого делать не стоит — если возникают сомнения, лучше как минимум обратиться к педиатру.

А что с диетами для кормящих мам? Красные фрукты и овощи им все-таки можно?

На сегодня нет никаких доказательств того, что здоровой кормящей женщине нужно ограничивать какие-либо продукты. То же самое касается и беременных.

Боязнь продуктов красного цвета — просто еще один миф. Аллергическая реакция возникает не на цвет еды, а на белок, который входит в ее состав. Да, есть группы продуктов — вроде цитрусовых, шоколада, помидоров, — которые могут стимулировать выброс гистамина, но опять же дело тут вовсе не в их окрасе. Бывает и так, что у человека есть аллергия, скажем, на зеленую чечевицу, а на коричневую — нет. И это тоже происходит не из-за цвета, а из-за разницы в белковом составе.

В общем, каких-либо данных о том, что кормящим матерям нужно придерживаться некоего довольно странного «гипоаллергенного» питания, нет. Напротив, на здоровье ребенка могут сказаться именно строгие диеты, на которых сидит мама.

Картина дня

))}
Loading...
наверх