«Приятно жить в цветовой тишине»: Женщины об отказе от лака для ногтей

«Сейчас они прочные и аккуратные»

НАША ЭКООСОЗНАННОСТЬ НАБИРАЕТ ОБОРОТЫ: вслед за отказом от одноразовых стаканчиков и рационализацией используемых средств для лица и тела многие стали задумываться и о других практиках — например, окрашивании ногтей лаком. Гелевые и менее прочные покрытия — по сути слоёный пирог из пластика, который не слишком полезен не только окружающей среде, но и ногтевой пластине. Неправильное удаление может привести к её истончению и повреждению (о том, стоит ли беспокоиться по поводу ламп для сушки, мы ещё расскажем).

Так, параллельно с трендом на взорванный нейл-арт, наращивание, разноцветный французский и градиентный маникюр, а также яркие стилеты появилась тенденция на «натуральные ногти». Мы поговорили с женщинами, которые отказались от лакового покрытия, о преимуществах такого маникюра и их ощущениях от голых ногтей.

ИНТЕРВЬЮ: Таня Решетник, Дарья Князева

Маша Попова

ШЕФ-РЕДАКТОР САЙТА VOGUE

 Я всегда красила ногти сама. В школе предпочитала яркие цвета. Потом, когда уже переехала в Москву, моя близкая на тот момент подруга Вика Газинская вдохновила меня на еженедельный маникюр. Выбирала тёмные и насыщенные оттенки: бордовый, чёрный, тёмно-синий. Ногти у меня всегда были броневые: не ломались и не слоились, — но, конечно, слегка желтели от лака.

Где-то три года назад я решила, что коротко стриженные, чистые ногти без покрытия — самые красивые. Плюс это экологично — я считаю, что нужно покупать как можно меньше банок. Но в пределах разумного, конечно: если я не могу отказаться от классного крема для рук, пусть это будет единственное, чем я пользуюсь.

Сейчас мне кажется, что накрашенные ногти — это в целом некрасиво и старомодно. Хотя статистика нашего сайта говорит обратное — статьи о маникюре всегда собирают миллионы просмотров. Даже если в будущем появятся абсолютно безвредные лаки, я не думаю, что начну красить ногти постоянно. Возможно, по случаю смогу накрасить чёрным или тёмно-красным.

Марианна Давтян

БЛОГЕРКА, БРЕНД-МЕНЕДЖЕРКА HEDONISM GIRLS И HOR, СОЗДАТЕЛЬНИЦА MY.SPECIAL.PLANNER

 Мои первые эксперименты с маникюром пришлись на десять-двенадцать лет. Сначала был лак в стиле «Маленькая фея», который смывался обычной водой, затем — как у всех детей из 90-х — недорогие и вонючие лаки из перехода или какие-то молодёжные марки поприличнее. Моими самыми любимыми были прозрачные с блёстками — их было проще всего нанести аккуратно самостоятельно. Мы с подругами обожали устраивать салон красоты у одноклассницы на кухне, особенно если в роли мастера была её старшая сестра.

Первый раз маникюр и педикюр в салоне мне сделали на выпускной — мастером была мама другой одноклассницы. А шеллак я начала делать лет семь назад в салоне у ближайшего метро. Несколько лет назад мне как блогеру предложил сотрудничество один салон, затем другой. Около года я носила шеллак постоянно. Казалось, что это выглядит максимально стильно и аккуратно. Единственное, что немного раздражало, — ногти быстро отрастали и начинали выглядеть неопрятно.

Прошлой весной я планировала двухнедельную поездку на Бали и поняла, что мне совершенно не хочется делать традиционное долговременное покрытие. За пятнадцать дней ногтям потребовалась бы коррекция, так что я решила, что хочу натуральный маникюр, который смогу поправлять сама. Впервые за долгое время я сняла шеллак — ногти оказались очень тонкими, а любые резкие движения травмировали их. На отдыхе я сама аккуратно их подпиливала, а вернувшись, больше ни разу не делала шеллак.

Я веду аккаунты брендов, свой канал и инстаграм — мне часто нужно делать кадры, в которые попадают кисти рук. Я стала замечать, что на фотографиях — особенно предметных и приближенных — неновый маникюр мне нравится куда меньше аккуратных натуральных ногтей. Даже свежее покрытие отвлекает, если, конечно, это не реклама салона красоты.

Сейчас я хожу на маникюр и педикюр в салон примерно раз в две недели — я за то, чтобы обращаться к профессионалам. Кроме того, это дополнительный приятный ритуал ухода за собой. С собой всегда ношу пилочку и между походами к мастеру корректирую длину. Процедура в салоне занимает теперь гораздо меньше времени: я выбираю маникюр в четыре руки, на него уходит около часа. Ногти у меня стали значительно ровнее и аккуратнее, окрепли и перестали слоиться, кутикула отрастает меньше — хотя это, конечно, связано не только с отказом от покрытия.

Вообще я заметила, что многие в моём окружении перестали красить ногти. Недавно я выложила пост в инстаграме с натуральным маникюром, в котором решила перечислить причины своего отказа от долговременного покрытия, и он неожиданно вызвал просто шквал комментариев, репостов, сохранений и взаимной поддержки. Мы поговорили с подругами и пришли к выводу, что нет ничего страшного в том, чтобы время от времени пользоваться эколаком — например, на выход. Но мне это уже не очень удобно: все эти бутылочки, одноразовые диски — получается не очень экологично. Да и переработать банку из-под лака нельзя.

Вета Крупко

БЛОГЕРКА

 Красить ногти я начала классе в пятом. Первый лак был на водной основе из журнала «Сабрина», помню, он смывался даже горячей водой. Потом появились настоящие лаки с блёстками, и к девятому классу у меня был огромный набор с базами, десятками цветных лаков, матовыми и глянцевыми топами. В старшей школе моя знакомая начала делать маникюр на дому за минимальную оплату, и я стала ходить к ней каждый месяц. Цена с годами повышалась, а я не могла соскочить: это так упрощало жизнь, не нужно было беспокоиться о форме и длине ногтей, отросшей кутикуле, заусенцах. Начиналось всё безобидно, но потом длина моих ногтей стала увеличиваться пропорционально тревожности и стрессу из-за универа, ссор с партнёрами и друзьями.

От покрытия гель-лаком я отказалась чуть больше года назад сразу по двум причинам: куча одноразового мусора в процессе и после плюс высокая цена на действительно качественный маникюр. После отказа от покрытия я пару месяцев не ходила на маникюр совсем — хотела посмотреть, что будет с моими ногтями. Это было ужасное испытание, потому что я не умею делать абсолютно ничего левой рукой, в том числе подстригать ногти, так что с правой рукой помогали мама и партнёр. Кутикулу, кстати, я не умею обрезать ни на одной руке до сих пор.

Сейчас я хожу в салон делать классический обрезной маникюр где-то раз в два месяца, но регулярно подстригаю ногти дома. Конечно, сейчас я трачу гораздо больше времени, но, думаю, это из-за неспособности делать это самой на двух руках. Мне нравится цвет моих ненакрашенных ногтей, особенно с тонкими золотыми кольцами, но вот комплименты им больше не делают. Состояние как было нормальным, так и осталось — мне кажется, вред шеллака переоценён.

Если в будущем появятся супербезопасные бренды лаков или гель-лаков, которые не будут наносить вред природе, я поддержу их и куплю что-нибудь на особый случай. Но ходить в салоны за покрытием постоянно, наверно, не буду: слишком уж приятно жить в цветовой тишине — хотя бы в области рук.

Дарья Белоглазова

СОЗДАТЕЛЬНИЦА ВЕЛНЕС-ПЛАТФОРМЫ YOUR OM

 В детстве я стеснялась своих рук: грызла ломкие ногти, у меня было много заусенцев. Долгое время я думала, что лак — это для длинных ногтей. И вообще для взрослых. А потом поняла, что можно стать взрослой с помощью ногтей! Чего я только не делала: клеила, красила, отрывала то, что наклеила. Я была ребёнком, который не считал себя ребёнком и очень хотел, чтобы его воспринимали всерьёз окружающие. Но меня надолго не хватило, и я снова забыла про это всё, пока не поступила в институт. Тогда я регулярно начала делать шеллак.

От лака я отказалась в то же время, что и от походов в масс-маркет, — весной 2019-го. Это не было волевым решением, просто перестало тянуть. Автоматизм пропал. Видимо, из-за того, что вся информация о натуральном уходе, которая копилась в подсознании, наконец дошла до меня. Мои представления о красоте изменились и продолжают меняться. Я всё больше начала ценить натуральность и всё меньше понимать, зачем я наношу на себя пластик.

При этом я считаю, что чем больше ритуалов, связанных с вниманием к своему телу и заземлению, тем лучше! Нам всем сейчас этого очень не хватает. Я делаю маникюр дома, а в салон чаще всего хожу на педикюр. У меня всегда с собой в сумке пилочка, но, если честно, я не слежу, как часто ею пользуюсь или насколько чаще я стала делать маникюр после отказа от шеллака. Всё это приносит мне удовольствие. И конечно, по ощущению, это занимает меньше времени (и денег). Ногти стали крепче, как и моя любовь к ним. Как только я приняла их форму, кожу, длину пальцев, ширину пластины и её цвет, они стали меняться в лучшую сторону с точки зрения здоровья. Сейчас они прочные и аккуратные.

Мила Морозова

МЕНЕДЖЕР КРЕАТИВНОГО АГЕНТСТВА N.E.W.

 Я начала делать маникюр, уже будучи подростком, когда душа жаждала экспериментов и самостоятельности и не хотелось отставать от одноклассниц. Я выбирала разные цвета, были и яркие, например малиновый, салатовый, белый и чёрный. Было время, когда я научилась делать самый простой нейл-арт. И почему-то тогда в моей коллекции лаков оказались неоновые оттенки! Свой первый шеллак в салоне маникюра я сделала в восьмом классе в 2008 году. Тогда они только начали открываться.

Я никогда не была фанатом накрашенных ногтей, никогда регулярно не ходила на маникюр — просто всегда держала ногти опрятными. Перед свиданием могла нанести лак, чтобы добавить интересную деталь образу. Ходила в салон и делала долговременное покрытие перед путешествиями. Прошлой осенью я нашла салон, в котором для меня всё было идеально: атмосфера, персонал, чистота. И случился период, когда я раза три-четыре подряд ходила на маникюр и баловала себя таким образом приятным ритуалом. Но скоро приятный ритуал превратился в тягость, и я просто решила остановиться.

Я поняла, что мне это больше не нужно, чтобы чувствовать себя красивой. Тем более долговременное покрытие, даже самое дорогое, через три-четыре дня начинало смотреться неэстетично. Плюс я поняла, что могу потратить эти деньги на что-то более полезное. Я не делаю маникюр в салоне с декабря 2018 года — с тех пор, как задумалась над тем, какой ущерб экологии несёт индустрия маникюрных салонов. Сейчас делаю маникюр дома: просто убираю длину, кутикулу, втираю миндальное масло. Это занимает максимум десять минут в неделю. Не нужно выделять время, планировать поход в салон, бронировать место, ехать и сидеть в салоне (хотя там довольно приятно). Ногти после отказа от лака однозначно стали крепче, перестали ломаться, расслаиваться, исчезли белые точки.

Таня Решетник

ЖУРНАЛИСТКА И АВТОРКА

 В подростковом возрасте я обожала лаки — кажется, с четырнадцати до двадцати лет я практически нигде и никогда не появлялась без яркого оттенка на ногтях. Любимыми были вишнёвый, алый, чёрный и глубокий изумрудный. Помню восхищение (или сарказм?) моего друга, который с усмешкой заметил, что даже в отпуск на дачу я покрыла ногти ярким лаком. С появлением гель-лака и постоянной работы я всецело отдала заботу о своих ногтях салонам: маникюр, долгосрочное покрытие, сушка — и я на три недели могу забыть о любых манипуляциях с ногтями.

Я отказалась от покрытия пару месяцев назад. В первую очередь потому, что сильно испортила ногти гель-лаком. Я начала с наращивания ногтей пару лет назад — страшно хотелось длинные вишнёвые стилеты в духе Ланы Дель Рей образца 2015 года. Проходив с таким маникюром месяц, мне уже психологически тяжело было вернуться к коротким «скромным» ногтям на естественной длине. Я начала делать наращивание регулярно. Потом мастер надоумила меня делать гель-лак на укрепляющей основе, что позволило мне отрастить собственные ногти до опасной длины.

К сожалению, регулярное удаление гель-лака и его повторное нанесение, а также сушка в лампе не пошли моим ногтям на пользу. За два года они стали тонкими, ломкими и неровными. Устав проводить по три часа в салоне (увы, длина требует долгой коррекции), я сделала маникюр без покрытия и последние два месяца умащиваю ногти маслами и кремами. Красить их обычным лаком мне даже не приходит в голову — это даёт слишком краткосрочный эффект. Хотя допускаю, что, например, для особого случая или съёмки я могу выбрать бесцветное покрытие. Просто чтобы ногти смотрелись аккуратнее — пока на них слишком много заломов и белых точек.

Возвращаться к гель-лаку, даже когда ногти придут в норму, пока не хочется. Жалко времени (сейчас маникюр занимает тридцать минут) и обидно за окружающую среду: мои наращённые ногти — это нехилый такой объём пластика. А теперь умножьте на ежемесячную коррекцию. Хотелось бы, чтобы появились многоразовые накладные ногти, которые не выглядели бы слишком искусственно. И, желательно, не вредили природе и хорошо держались на ногтях. Относил такие полгода — сдал в переработку или свопнул, а себе выбрал новые.

Источник ➝

Все ошибаются. Как нобелевский комитет совершил непоправимое

Как нобелевский комитет совершил непоправимую ошибку — WAS

Дуст остановил эпидемии малярии и тифа, повысил урожаи и дал надежду на победу над голодом во многих странах. Но после произошло непредвиденное.

История Нобелевской премии началась с ошибки. В марте 1888 года французские журналисты перепутали Альфреда Нобеля с его братом и дали некролог о тогда еще живом химике. «Торговец смертью мертв» — гласил заголовок статьи. Изобретатель динамита задумался о своем имидже и распорядился учредить премию за открытия, несущие наибольшую пользу человечеству. В 1948-м ошибка случилась снова: Нобелевскую премию вручили тому, кто предложил использовать для борьбы с насекомыми смертельно опасный для человека яд.

Пауль Мюллер. Источник: pmphalloffame.net

ХИМИК ПО ПРИЗВАНИЮ

Швейцарец Пауль Мюллер начал карьеру химика сразу после школы. В 17 лет он пошел работать на химический завод, спустя год стал ассистентом химика в одной из лабораторий. После окончил Базельский университет, получил степень доктора. Его пригласили в компанию Дж. Р. Джейджи — одну из крупнейших химических корпораций того времени.

На новом месте Мюллеру предстояло узнать, какие еще свойства растений могут быть полезны науке. Так ученый получил ценную группу органических веществ, которые не растворяются в воде. После этого Мюллер переключился на вещества для защиты семян растений. В 1935 году химик начал исследовать средства для борьбы с насекомыми и сделал удивительное открытие.

Бочки с ДДТ перед погрузкой в транспортный самолет C-46. США, 1951 год. Фото: Otis Historical Archives National Museum of Health and Medicine / Flickr

Члены медицинского отряда распыляют ДДТ. США, 1951 год. Фото: Otis Historical Archives National Museum of Health and Medicine / Flickr

ИЗОБРЕТЕНИЕ ВЕКА

Мюллер установил, что дихлордифенилтрихлорэтан, известный как ДДТ или дуст, можно использовать в качестве мощного препарата для борьбы с москитами, вшами, саранчой, тлей, колорадским жуком.

Список преимуществ дуста был поражающе длинным. Его было легко производить, легко распылять на поля, стоил он копейки. Кроме того, дуст, по расчетам Мюллера, не представлял опасности для человека. Смертельная доза ДДТ для насекомых — 100-200 миллиграмм. Для человека безопасны даже 500-700, причем полученных единоразово.

Фермеры и медики ликовали. Во время Второй мировой войны поставки средств против насекомых были снижены и потребность в них была очень острой. Мало того, что насекомые наносили урон урожаю, так еще и распространяли сыпной тиф и малярию.

Токсичность дуста для людей представлялась настолько низкой, что вещество наносили прямо на тело. Его распыляли на целые острова в Тихом океане. Уникального средства от паразитов и эпидемий производили все больше. В конце концов в 1948-м Паулю Мюллеру дали Нобелевскую премию — «за открытие высокой эффективности ДДТ как контактного яда».

Опрыскивание помещения 10-процентным раствором ДДТ с керосином для борьбы с малярией. Италия, 1945 год. Фото: Otis Historical Archives National Museum of Health and Medicine / Flickr

This historic image depicts a U.S. soldier as he was in the process of demonstrating dichlorodiphenyltrichloroethane, or DDT hand-spraying equipment, used to apply this insecticide to an unidentified recipient’s head

Солдат США распыляет ДДТ над головой человека. Фото: Public Health Image Library (PHIL)

Борьба с малярией. Северный Ливан, Триполи, 1942 год. Фото: Tom Beazley / Flickr

НЕ УЧЛИ ОДИН МОМЕНТ

Одной из особенностей дуста, сделавшей его привлекательным, стала стабильность. Разового распыления хватало на несколько месяцев — ДДТ не распадался на безвредные компоненты. Мюллер с самого начала осознал, что эта устойчивость таит в себе опасность, но у него не было подтверждений.

1955. Fort tri-motor spraying DDT. Western spruce budworm control project. Powder River control unit, OR

Распыление ДДТ с легкомоторного самолета. США, Орегон, 1955 год. Фото: USDA Forest Service

Первыми тревогу забили фермеры — под смертельное воздействие ДДТ попали пчелы. В 1960-х беспокойство относительно побочных эффектов дуста росло. В 1970-х ДДТ стали запрещать в развитых странах.

Но было уже поздно. Сегодня миллионы тонн ядовитого вещества переносят по всему миру птицы и животные, ДДТ накапливается в воде и почве, растениях, организмах людей и животных. Концентрация дуста перестает быть безопасной для человека. По прогнозам химиков, этот процесс будет длиться еще несколько поколений — 180 лет. Чем кроме смерти чревато использование этого вещества, ученые до конца так и не выяснили — в списке рак, проблемы с эндокринной системой, влияние на репродуктивную систему.

Фото на обложке: Bob DeWitz / U.S. National Archives and Records Administration (цветокоррекция WAS )

Картина дня

))}
Loading...
наверх