Любители с профессиональным снаряжением гибнут первыми. Как полезную физкультуру заменила тяга к рекордам

Картинки по запросу Любители с профессиональным снаряжением гибнут первыми. Как полезную физкультуру заменила тяга к рекордам

И где проходит грань между спортом и физкультурой с точки зрения здоровья
 
«Можно сходить в специализированный магазин и за пару часов стать обладателем суперпрофессионального оборудования, с которым, казалось бы, хоть на край света… Но, как мы понимаем, не одежда и не снаряжение делают человека профессионалом. Такие «чайники» в профессиональных костюмах и на профессиональном оборудовании и погибают первыми». О пользе и вреде спорта рассказывает врач-кардиолог, доцент лечебного факультета ПМГМУ им.
Сеченова Антон Родионов.

Физкультура – это не про рекорды

– Где проходит граница между спортом и физкультурой с точки зрения врача?

Антон Родионов

– Граница проходит там, где заканчивается польза и начинается вред для здоровья. Спорт – это попытка выжать из организма максимум его возможностей путем введения в совершенно нефизиологические режимы работы. Зачастую в ход идут достижения фармакологии – с пользой для спортивного результата и, нередко, с ущербом для организма. Есть такая специальность – спортивная медицина. Чем занимаются спортивные врачи? Пытаются минимизировать вред, который спортсмен наносит своему здоровью. Человек лупит себе кувалдой по пальцу, а доктор пытается вовремя резиновую прокладку между кувалдой и пальцем подложить.

Кардиологи хорошо знают о феномене «спортивного сердца» – это утолщение стенок миокарда в ответ на избыточную нефизиологическую нагрузку. Когда утолщение (гипертрофия) миокарда достигает критических значений, человек может погибнуть от аритмии. Я пару лет сотрудничал с институтом спортивной медицины, мы как кардиологи пытались нащупать ту грань, где заканчивается допустимая гипертрофия и начинается опасная зона. Скажу вам, эта грань весьма призрачная. Точного прогноза не сможет дать никто.

Физкультура, физическая культура – это культура здоровья, культура тела. Это не про рекорды, это про то, как сохранить и укрепить опорно-двигательный аппарат, сердечно-сосудистую систему, как поддерживать идеальный вес, наконец, как быть привлекательным для окружающих.

– Почему люди перестали ощущать и видеть эту границу? 

– В обществе появился запрос на физическую культуру. Повышение благосостояния людей, пропаганда здорового образа жизни в сочетании с простой идеей о том, что деньги в могиле не нужны, привело к тому, что среди нового поколения стало модным вести активный образ жизни. Это замечательно. Но, с другой стороны, большинство людей устроено так, что им все время хочется «расти», двигаться вперед к новым достижениям. В жизни это может быть и неплохо, это называется амбиции, стремление к карьерному росту. Что касается нашей темы, то так незаметно «полезная» физкультура замещается «неполезным» спортом. Получасовой утренней пробежки недостаточно – хочу бежать марафон, часа занятий в бассейне мало – хочу переплыть Босфор.

«Чайники» с профессиональным снаряжением погибают первыми

– Что-то случилось с головами, может идеология изменилась? В Советском Союзе были, например, разные альпинистские студенческие лагеря, которые следили за участниками. Или такая «упоротость» спортом была всегда? 

– В Советском Союзе «упоротость» спортом тоже существовала, но, как вы справедливо заметили, спорт все же находился под контролем профильных организаций. Насколько я помню, массовых марафонов, заплывов и заскоков никто не устраивал. В этом есть и плюсы, и минусы. Я, как человек либеральных взглядов, крайне скептически отношусь к деятельности всякого рода надзорных органов, стремящихся всё регламентировать, упорядочивать, ограничивать, запрещать и т.д. С другой стороны, существование тех же студенческих альплагерей (раз мы взяли этот пример) во всяком случае позволяло подготовиться к ответственному шагу, например, восхождению на Эльбрус. Этому предшествовали несколько лет серьезной подготовки. Сегодня же любой человек «с улицы» может попробовать забраться хоть на Эльбрус, хоть на Эверест. На свой страх и риск.

Я только что вернулся из Исландии, это потрясающая страна с множеством удивительных природных объектов – вулканов, водопадов, каньонов, ледников. В Исландию едут туристы со всего мира, разумеется, многим из них, помимо прогулок по размеченным тропам, хочется совершить что-нибудь «не для всех» – залезть на ледник, спуститься на дно каньона и т.д. Думаете, кто-то их ограничивает? Отнюдь. На популярных маршрутах будет натянута тонкая оградительная веревка, перешагнуть которую ничего не стоит, а в остальных местах просто стоят небольшие таблички, например: «Трекинг по леднику опасен из-за наличия скрытых трещин», «Спуск на дно каньона опасен и требует соответствующей подготовки и оборудования». Никто вам ничего не запрещает. Можно всё. На свой страх и риск.

Фото: unsplash

– Сейчас можно быть и бегуном, и балериной, и альпинистом, и даже «железным человеком» – Ironman, было бы желание и деньги. Почему это стало возможным? Всем ли здоровье позволяет заниматься спортом? 

– Я вырос в туристской семье. Мой отец полвека назад в одиночку на байдарке с парусом пересек Белое море. До конца XX века серьезный туризм, как и серьезный спорт, был уделом энтузиастов. Не было хорошего оборудования, не было доступа к информации; информацию добывали с трудом, оборудование делали сами (я еще успел своими руками построить палатку).

Покорение серьезных рек, морей, вершин было уделом единиц. Сейчас можно сходить в специализированный магазин и за пару часов стать обладателем суперпрофессионального оборудования, с которым, казалось бы, хоть на край света…

Но, как мы понимаем, не одежда и не снаряжение делают человека профессионалом. Такие «чайники» в профессиональных костюмах и на профессиональном оборудовании и погибают первыми.

Что касается здоровья, то Юрий Визбор когда-то написал:

«Целый день она писала водоотталкивающей краской лозунг: “Спорт – это здоровье!”
Хотя она сама из спортивных занятий увлекалась лишь закручиванием бигуди…»

Бигуди ушли в прошлое, а идея, что спорт – это здоровье, осталась. Почти никто не задумывается о том, где проходит призрачная грань между физкультурой и спортом.

Все пошли «на Серова», и я пошел, все пост соблюдают, и я соблюдаю…

 Не кажется ли вам, что мода на спорт – следствие того, что мы общество потребления? Слишком много всего нам предлагается? 

– Я не очень понимаю, что такое «общество потребления» и чему его нужно противопоставить. Да, наш быт и наш досуг стали очень разнообразными, но для того, чтобы иметь возможность «потреблять», нужно очень много работать, далеко не «с 9 до 17 часов 5 дней в неделю», как это было в советские времена. Мне кажется, что «мода на спорт» – это экстремум формулы «мода на здоровый образ жизни». А появление моды на здоровый образ жизни можно только приветствовать. Модно не курить, модно не иметь лишнего веса, модно не есть и не пить что попало, модно заниматься фитнесом, модно кататься на роликах и на велосипеде. Чего ж тут плохого!

Фото: unsplash

– А может, люди, наконец, начали избавляться от комплексов «у тебя не хватает роста для баскетбола», «коротковаты ноги для гимнастики», «не переплыть тебе Босфор, дыхалка слабая»? 

– И это прекрасно. Чем меньше комплексов, тем здоровее общество. Я, кстати, был одновременно рад и удивлен, когда моя дочь, обладательница довольно невысокого роста, заканчивая школу, вместе с аттестатом получила грамоту за успехи в спорте. Она была звездой школьной баскетбольной команды.

Совершать спортивные подвиги «на слабо» тоже не стоит. Впрочем, по себе знаю, как иногда сложно остановиться. Остановиться, вернуться, подготовиться и попробовать еще раз – это очень непросто, особенно когда до цели остается совсем немного.

Как пел Михаил Щербаков, «уйти – труднее, чем остаться, сломаться – легче, чем согнуться… а сгинуть – проще, чем вернуться».

– Как вам кажется, какую роль играет здесь принцип «все бегут, и я бегу» или «возьми от жизни все», «в жизни надо получать удовольствие»?

– Большинство людей по своей природе действительно подвержено «стадным инстинктам». Наверное, у психологов есть какой-то более приличный термин, но мне с ходу в голову замена не приходит. Это «массовое поведение» (назовем так) проявляется не только в отношении спорта, оно во всем – в вопросах моды на одежду, искусство, религию и т.д. Все пошли «на Серова», и я пошел, все пост соблюдают, и я соблюдаю… В чем-то это тоже наследие прошлого, ведь нам всегда внушали, что «большинство не может ошибаться», хотя думаю, что это скорее общее свойство человеческого вида.

А удовольствие от жизни получать, несомненно, надо. Если от жизни получать одни страдания, то зачем нужна такая жизнь. Желательно только помнить, что а) жизнь одна, она конечна и вряд ли стоит ее активно укорачивать; б) не все действия можно отыграть назад. Иллюстрация к последнему тезису в гениальных «Вредных советах» Григория Остера:

Если ты решил купаться и с обрыва прыгнул вниз, 
Но в полете передумал в речку мокрую нырять,
Прекрати паденье в воду и лети обратно, вверх. 
Изменить свое решенье может каждый человек. 

Спорт не отменяет проверку здоровья – и наоборот

– Как в целом оцениваете уровень спортивности людей сейчас – лучше или хуже? Раньше ГТО, любительский спорт на предприятиях был. А сейчас как? Говорят же врачи, что даже случаев ожирения стало больше, особенно у детей. 

– ГТО как был профанацией, так и остался. Сейчас его пытаются эксгумировать, что ж, одним призраком СССР в нашей жизни будет больше. Поставить стол для настольного тенниса и чувствовать себя персонажем «Самой обаятельной и привлекательной» и сейчас никто не мешает. В серьезных современных компаниях, кстати, возможности заниматься физкультурой без отрыва от производства просто потрясающие. Я недавно был в гостях в одном из крупнейших медиа-холдингов, так просто зашелся от восторга от увиденного – тренажерные залы, баскетбольная площадка, столы для тенниса…

Оценивать в целом – это, как у нас говорят, «средняя температура по больнице». Сейчас расслоение общества стало гораздо больше и доступность «объектов потребления» стала гораздо выше.

Но кто-то потребляет абонементы в фитнес-клубы и бассейны, а кто-то фаст-фуд и мягкие кресла в дорогих автомобилях. «Каждый выбирает для себя…»

Если семья выбирает постоянное перемещение на автомобиле, многократную калорийную еду и тюленинг на пляже в качестве отдыха, то да – это дорога к ожирению, в том числе к детскому.

– Люди вкладываются в спорт (модные кроссовки, программы на смартфонах), может лучше бы вкладывались в нормальные регулярные обследования? А то потом оказывается, что у кого сердце слабое, а у кого рак в третьей стадии пропустили.

– Ни в коем случае. Не надо путать теплое с мягким. Грамотные профилактические исследования (диспансеризация, чекап) – очень дешевые и незатратные мероприятия. Но и у них есть предел «разрешающей способности». Увы, далеко не любой «рак в третьей стадии» можно обнаружить своевременно, даже если ежегодно просвечивать человека насквозь. Я неоднократно писал и выступал по поводу ненужности и даже опасности избыточного обследования не только для кармана, но и для психики.

Впрочем, если вы собираетесь из любительской физкультуры переходить в серьезный спорт, то исходное обследование должно быть более серьезным, в первую очередь это касается сердечно-сосудистой системы.

Источник ➝

Причины, по которым в бывшем СССР пеленали детей

До 70-х годов прошлого века новорожденных малюток туго пеленали. Будущих мам учили этому мастерству еще на курсах перед родами. Ни у кого такое пеленание в то время не вызывало сомнения. Но с некоторых пор на эту «процедуру» начали смотреть под другим ракурсом и решили, что новорожденных можно не пеленать.

Пеленание и доктор Спок

До наших времен дошло сведение о том, что младенцев пеленали еще в Древнем Риме и в Средневековой Европе. Для пеленания использовали так называемые свивальники – длинные и узкие полоски ткани, обматывая ними младенцев, как бинтом.

В наше время в 1970-х годах появился некто Бенджамин Спок, который в своих научных трудах в книге «Ребенок и уход за ним» выступил против пеленания, чем вызвал горячие споры между сторонниками и противниками пеленок.

Аргументы «за»

Советские педиатры, как и матери новорожденных, выступали за тугое пеленание младенцев. Аргументы в пользу пеленания были следующие: новорожденный во сне бессознательно мог совершать руками всякие движения, во время которых он сам себя будил. А находясь в пеленках – он просто не мог производить такие движения, и его сон был крепче. Кроме того, ребенок мог поцарапать себя или попасть пальчиком в глаз и нанести себе травму.

От подобных неприятностей малышей спасало пеленание. Был и еще один аргумент в пользу пеленания. Многие женщины считали, что пеленание необходимо для правильного развития тела ребенка, в частности, пеленание не допускало искривления ножек у малыша.

Правильно ли это?

По поводу искривления ног современные педиатры сообщают, что это предрассудки. Врачи считают, что искривление ног у младенцев – это вовсе не отсутствие тугого пеленания, а всего лишь последствия обыкновенного рахита. Некоторые дети переносят это заболевание тогда, когда матери об этом даже не догадываются.

Среди современных женщин есть как поклонницы, так и противницы пеленания. Все зависит от опыта матери, а также от особенностей и характера самого ребенка.

Как работает человеческая память: одна из главных научных проблем

Как устроена память | Журнал Популярная Механика

Загадка человеческой памяти — одна из главных научных проблем XXI века, причем разрешать ее придется совместными усилиями химиков, физиков, биологов, физиологов, математиков и представителей других научных дисциплин. И хотя до полного понимания того, что с нами происходит, когда мы «запоминаем», «забываем» и «вспоминаем вновь», еще далеко, важные открытия последних лет указывают правильный путь.

На сегодняшний день даже ответ на базовый вопрос — что собой представляет память во времени и пространстве — может состоять в основном из гипотез и предположений.

Если говорить о пространстве, то до сих пор не очень понятно, как память организована и где конкретно в мозге расположена. Данные науки позволяют предположить, что элементы ее присутствуют везде, в каждой из областей нашего «серого вещества». Более того, одна и та же, казалось бы, информация может записываться в память в разных местах.

Например, установлено, что пространственная память (когда мы запоминаем некую впервые увиденную обстановку — комнату, улицу, пейзаж) связана с областью мозга под названием гиппокамп. Когда же мы попытаемся достать из памяти эту обстановку, скажем, десять лет спустя — то эта память уже будет извлечена из совсем другой области. Да, память может перемещаться внутри мозга, и лучше всего этот тезис иллюстрирует эксперимент, проведенный некогда с цыплятами. В жизни только что вылупившихся цыплят играет большую роль импринтинг — мгновенное обучение (а помещение в память — это и есть обучение). Например, цыпленок видит большой движущийся предмет и сразу «отпечатывает» в мозге: это мама-курица, надо следовать за ней. Но если через пять дней у цыпленка удалить часть мозга, ответственную за импринтинг, то выяснится, что… запомненный навык никуда не делся. Он переместился в другую область, и это доказывает, что для непосредственных результатов обучения есть одно хранилище, а для длительного его хранения — другое.

Запоминаем с удовольствием

Но еще более удивительно, что такой четкой последовательности перемещения памяти из оперативной в постоянную, как это происходит в компьютере, в мозге нет. Рабочая память, фиксирующая непосредственные ощущения, одновременно запускает и другие механизмы памяти — среднесрочную и долговременную. Но мозг — система энергоемкая и потому старающаяся оптимизировать расходование своих ресурсов, в том числе и на память. Поэтому природой создана многоступенчатая система. Рабочая память быстро формируется и столь же быстро разрушается — для этого есть специальный механизм. А вот по‑настоящему важные события записываются для долговременного хранения, важность же их подчеркивается эмоцией, отношением к информации.

На уровне физиологии эмоция — это включение мощнейших биохимических модулирующих систем. Эти системы выбрасывают гормоны-медиаторы, которые изменяют биохимию памяти в нужную сторону. Среди них, например, разнообразные гормоны удовольствия, названия которых напоминают не столько о нейрофизиологии, сколько о криминальной хронике: это морфины, опиоиды, каннабиноиды — то есть вырабатываемые нашим организмом наркотические вещества. В частности, эндоканнабиноиды генерируются прямо в синапсах — контактах нервных клеток. Они воздействуют на эффективность этих контактов и, таким образом, «поощряют» запись той или иной информации в память. Другие вещества из числа гормонов-медиаторов способны, наоборот, подавить процесс перемещения данных из рабочей памяти в долговременную.

Механизмы эмоционального, то есть биохимического подкрепления памяти сейчас активно изучаются. Проблема лишь в том, что лабораторные исследования подобного рода можно вести только на животных, но много ли способна рассказать нам о своих эмоциях лабораторная крыса?

Если мы что-то сохранили в памяти, то порой приходит время эту информацию вспомнить, то есть извлечь из памяти. Но правильно ли это слово «извлечь»? Судя по всему, не очень. Похоже, что механизмы памяти не извлекают информацию, а заново генерируют ее. Информации нет в этих механизмах, как нет в «железе» радиоприемника голоса или музыки. Но с приемником все ясно — он обрабатывает и преобразует принимаемый на антенну электромагнитный сигнал. Что за «сигнал» обрабатывается при извлечении памяти, где и как хранятся эти данные, сказать пока весьма затруднительно. Однако уже сейчас известно, что при воспоминании память переписывается заново, модифицируется, или по крайней мере это происходит с некоторыми видами памяти.

Не электричество, но химия

В поисках ответа на вопрос, как можно модифицировать или даже стереть память, в последние годы были сделаны важные открытия, и появился целый ряд работ, посвященных «молекуле памяти».

На самом деле такую молекулу или по крайней мере некий материальный носитель мысли и памяти пытались выделить уже лет двести, но все без особого успеха. В конце концов нейрофизиологи пришли к выводу, что ничего специфического для памяти в мозге нет: есть 100 млрд нейронов, есть 10 квадрильонов связей между ними и где-то там, в этой космических масштабов сети единообразно закодированы и память, и мысли, и поведение. Предпринимались попытки заблокировать отдельные химические вещества в мозге, и это приводило к изменению в памяти, но также и к изменению всей работы организма. И лишь в 2006 году появились первые работы о биохимической системе, которая, похоже, очень специфична именно для памяти. Ее блокада не вызывала никаких изменений ни в поведении, ни в способности к обучению — только потерю части памяти. Например, памяти об обстановке, если блокатор был введен в гиппокамп. Или об эмоциональном шоке, если блокатор вводился в амигдалу. Обнаруженная биохимическая система представляет собой белок, фермент под названием протеинкиназа М-зета, который контролирует другие белки.

Одна из главных проблем нейрофизиологии — невозможность проводить опыты на людях. Однако даже у примитивных животных базовые механизмы памяти схожи с нашими.

Молекула работает в месте синаптического контакта — контакта между нейронами мозга. Тут надо сделать одно важное отступление и пояснить специфику этих самых контактов. Мозг часто уподобляют компьютеру, и потому многие думают, что связи между нейронами, которые и создают все то, что мы называем мышлением и памятью, имеют чисто электрическую природу. Но это не так. Язык синапсов — химия, здесь одни выделяемые молекулы, как ключ с замком, взаимодействуют с другими молекулами (рецепторами), и лишь потом начинаются электрические процессы. От того, сколько конкретных рецепторов будет доставлено по нервной клетке к месту контакта, зависит эффективность, большая пропускная способность синапса.

Белок с особыми свойствами

Протеинкиназа М-зета как раз контролирует доставку рецепторов по синапсу и таким образом увеличивает его эффективность. Когда эти молекулы включаются в работу одновременно в десятках тысяч синапсов, происходит перемаршрутизация сигналов, и общие свойства некой сети нейронов изменяются. Все это мало нам говорит о том, каким образом в этой перемаршрутизации закодированы изменения в памяти, но достоверно известно одно: если протеинкиназу М-зета заблокировать, память сотрется, ибо те химические связи, которые ее обеспечивают, работать не будут. У вновь открытой «молекулы» памяти есть ряд интереснейших особенностей.

Во-первых, она способна к самовоспроизводству. Если в результате обучения (то есть получения новой информации) в синапсе образовалась некая добавка в виде определенного количества протеинкиназы М-зета, то это количество может сохраняться там очень долгое время, несмотря на то что эта белковая молекула разлагается за три-четыре дня. Каким-то образом молекула мобилизует ресурсы клетки и обеспечивает синтез и доставку в место синаптического контакта новых молекул на замену выбывших.

Во-вторых, к интереснейшим особенностям протеинкиназы М-зета относится ее блокирование. Когда исследователям понадобилось получить вещество для экспериментов по блокированию «молекулы» памяти, они просто «прочитали» участок ее гена, в котором закодирован ее же собственный пептидный блокатор, и синтезировали его. Однако самой клеткой этот блокатор никогда не производится, и с какой целью эволюция оставила в геноме его код — неясно.

Третья важная особенность молекулы состоит в том, что и она сама, и ее блокатор имеют практически идентичный вид для всех живых существ с нервной системой. Это свидетельствует о том, что в лице протеинкиназы М-зета мы имеем дело с древнейшим адаптационным механизмом, на котором построена в том числе и человеческая память.

Конечно, протеинкиназа М-зета — не «молекула памяти» в том смысле, в котором ее надеялись найти ученые прошлого. Она не является материальным носителем запомненной информации, но, очевидно, выступает в качестве ключевого регулятора эффективности связей внутри мозга, инициирует возникновение новых конфигураций как результата обучения.

Внедриться в контакт

Сейчас эксперименты с блокатором протеинкиназы М-зета имеют в некотором смысле характер «стрельбы по площадям». Вещество вводится в определенные участки мозга подопытных животных с помощью очень тонкой иглы и выключает, таким образом, память сразу в больших функциональных блоках. Границы проникновения блокатора не всегда ясны, равно как и его концентрация в районе участка, выбранного в качестве цели. В итоге далеко не все эксперименты в этой области приносят однозначные результаты.

Подлинное понимание процессов, происходящих в памяти, может дать работа на уровне отдельных синапсов, но для этого необходима адресная доставка блокатора в контакт между нейронами. На сегодняшний день это невозможно, но, поскольку такая задача перед наукой стоит, рано или поздно инструменты для ее решения появятся. Особые надежды возлагаются на оптогенетику. Установлено, что клеткой, в которой методами генной инженерии встроена возможность синтеза светочувствительного белка, можно управлять с помощью лазерного луча. И если такие манипуляции на уровне живых организмов пока не производятся, нечто подобное уже делается на основе выращенных клеточных культур, и результаты весьма впечатляющи.

Автор — доктор биологических наук, член-корреспондент РАН, профессор, директор ИВНДиНФ РАН

Картина дня

))}
Loading...
наверх