5 причин старческой деменции, которые лечат без психиатра

304

Деменция (психоорганический синдром) — это приобретенное слабоумие, возникающее из-за поражения головного мозга, чаще в пожилом и старческом возрасте (сенильная деменция, или старческий маразм). При этом нарушается интеллект и высшие функции коры головного мозга (абстрактное мышление, память, сообразительность, уровень суждений, способность к обучению, счету, письму, речи и т.д.). Для постановки диагноза указанные расстройства должны продолжаться в течение минимум 6 месяцев, а больной должен иметь ясное сознание и отсутствие других причин для деменции.

Согласно статистике, после 65 лет деменцией страдают 5% людей, после 75 лет — 25%, после 85 лет — около 60%. Главные причины слабоумия в пожилом возрасте — это болезнь Альйгеймера (55-60%) и сосудистые деменции (15-20%).

Однако существует 6 причин патологических состояний, которые внешне напоминают старческую деменцию, но ею не являются. 5 из них могут быть вылечены без участия психиатра, а в шестом случае психиатр нужен для установления диагноза и назначения лечения по совсем другому заболеванию.

1. Однообразное питание и дефицит витаминов

Витамины необходимы для активности ферментов и протекания многих химических реакций в организме. Каждый витамин напрямую или косвенно влияет на работу нервной системы и головного мозга, особенно витамины B1 (тиамин), B3 (никотиновая кислота), B6 (пиридоксин), B12 (цианокобаламин), D (кальциферолы) и другие.

Старым людям трудно полноценно питаться из-за недостатка денег и необходимости приносить продукты издалека. Как только питание становится более разнообразным и полноценным, признаки деменции зачастую исчезают.

Нужно ли взрослому человеку принимать искусственные витамины дополнительно? Я считаю, что для обычного трудоспособного человека назначение искусственных витаминов требуется только для лечения выявленного гиповитаминоза и специфических ситуаций (например, прием высоких доз никотинамида [витамина B3] при тяжелых формах акне) или если есть подозрение на плохое усвоение (например, цианокобаламин [витамин B12] имеет сложный механизм всасывания, и у 20% людей после 75 лет наблюдается его дефицит, поэтому витамин B12 назначают в виде внутримышечных инъекций). Предпочтительнее просто наладить полноценное, разнообразное питание, тогда организм сам будет получать из пищи нужные ему витамины и микроэлементы. Здесь мое мнение совпадает с профессором кафедры кафедры клинической фармакологии БГМУ Михаилом Кеврой:

... могу заверить как клинический фармаколог, что самый плохой природный продукт всегда будет лучше самого крутого витаминного комплекса, потому что последний всегда был и останется заменителем, суррогатом отдельных веществ. Да, возможно, концентрация витаминов в живом продукте может быть ниже, но жизненно необходимые компоненты, которые там есть, усвоятся лучше и принесут больше пользы.

Когда организм какое-то время получает повышенное количество витаминов, у него повышается и активность ферментов, которые их биотрансформируют. Если резко прекратить прием, активность ферментов еще некоторое время по инерции держится на высоком уровне. И как себя ведут эти ферменты? Начинают разрушать витамины, которые уже в меньшем количестве поступают с пищей. Вы знаете, надо иметь крепкое здоровье, чтобы выдерживать подобные курсы витаминопрофилактики!

Впрочем, поле для экспериментов все равно остается. Если после приема какого-либо витамина у вас наблюдается прилив сил и бодрости, значит, у вас явно был его дефицит.

2. Низкая температура воздуха в доме

Похожее на деменцию состояние развивается при низкой температуре воздуха в помещении, где живет старый человек. Бывают замедленные реакции, легкая сумбурность, невнятная речь на фоне холодной кожи и возможного посинения кончиков пальцев и губ.

У старых людей замедлен обмен веществ и снижена подвижность, поэтому они очень чувствительны к холоду. В Беларуси государственные нормы отопления жилья гарантируют температуру в квартире от 18 до 22 градусов Цельсия, в то время как для пожилых людей более комфортными будут цифры от 21 до 25 градусов. При 18 градусах старикам холодно.

3. Депрессивная псевдодеменция

Замедление мышления, снижение способности думать и сосредоточиться может быть симптомом депрессии. При доверительном разговоре со стариком можно выявить другие признаки депрессии, не характерные для деменции.

Диагностические критерии депрессии включают главные, дополнительные и соматические симптомы.

ГЛАВНЫЕ симптомы депрессии:

  • сниженное настроение (тоска, печаль, грусть, уныние и др.),
  • утрата прежних интересов: то, что раньше приносило удовольствие, больше его не приносит;
  • двигательная заторможенность (падает энергичность и способность к деятельности).

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ симптомы депрессии:

  • замедление мышления (снижение способности думать и сосредоточиться),
  • неадекватно низкая самооценка (мысли о собственной никчемности и виновности, отсутствие уверенности в себе),
  • пессимистическая оценка внешнего мира, своего прошлого и будущего,
  • мысли о нежелании жить, стремление нанести себе повреждения.

СОМАТИЧЕСКИЕ (вегетативные) симптомы депрессии:

  • снижение аппетита и потеря веса (5% и более за последний месяц),
  • расстройство сна (для депрессий характерны ранние утренние пробуждения),
  • снижение либидо и нарушения менструального цикла,
  • боли в сердце, тяжесть и сдавление в груди («предсердная тоска»), колебания артериального давления,
  • возможны запоры, сухость кожи и слизистых и др.

Для подтверждения диагноза и лечения здесь нужен психиатр. Прием антидепрессанта в течение нескольких недель быстро улучшает состояние в случае депрессии, чего не происходит при деменции.

4. Избыточный прием лекарств

Чрезмерный прием лекарств с побочным снотворным и седативным (успокаивающим) эффектом приводит к вялости, заторможенности и ухудшению когнитивных (познавательных) функций.

Примерами подобных лекарств являются:

  • корвалол и валокордин. Они продаются без рецепта и содержат старое снотворное средство под названием фенобарбитал. Пенсионеры обожают эти лекарства. Возникает лекарственная зависимость;

валокордин — препарат с седативным эффектом

  • клофелин (клонидин). Дешевый, но рецептурный антигипертензивный препарат центрального действия, который быстро, но лишь на несколько часов снижает артериальное давление. У пожилых людей оказывает выраженное седативное и даже снотворное действие. Возникает сильная психическая зависимость, пенсионеры просят и требуют от врача продолжать выписывать им клофелин;
  • резерпин относится к группе симпатолитиков. Отдельно не применяется и запрещен в ряде стран из-за увеличения риска рака молочной железы, но входит в состав старых комбинированных антигипертензивных препаратов Адельфан(-Эзидрекс), Кристепин, Норматенс, Бринердин, Трирезид К. В прошлые десятилетия эти препараты были весьма популярны среди пенсионеров-гипертоников. Сейчас, к счастью, гораздо меньше. Резерпин может вызвать депрессивное состояние, чувство усталости, слабость и противопоказан тем, у кого была депрессия раньше. Писатель Эрнест Хемингуэйпринимал резерпин, и это могло сказаться на его судьбе;

норматенс содержит резерпин

  • большинство антигистаминных (противоаллергических) препаратов, особенно старых. Это дифенгидрамин (димедрол), прометазин (пипольфен), хлоропирамин (супрастин) и др.

супрастин

Врач должен внимательно опрашивать пациента и наладить контакт с родственниками, поскольку сами больные могут умалчивать о приеме каких-то лекарств, считая его обычным и вполне нормальным. После прекращения употребления лекарств с седативным эффектом явления деменции обычно проходят.

5. Субдуральная гематома

Состояние, напоминающее деменцию, может развиться в результате хронической субдуральной гематомы после перенесенной черепно-мозговой травмы.

Субдуральная гематома возникает при скоплении крови между твёрдой и паутинной (арахноидальной) мозговыми оболочками (лат. durum — твердый, sub — под, ниже). Не путайте с эпидуральной гематомой (между костями черепа и твёрдой мозговой оболочкой). Острые гематомы могут легко привести к смерти больного, а хронические протекают более доброкачественно.

сравнение субдуральной и эпидуральной гематомы

Пожилые люди имеют все факторы риска развития субдуральной гематомы:

  • из-за возрастного уменьшения объёма мозга субдуральное пространство расширяется, а мостиковые (переходные) вены (соединяющие твердую мозговую оболочку с паутинной и сосудистой) становятся более длинными и подвижными;
  • стенки сосудов у пожилых людей более хрупкие;
  • сниженная координация движений и плохое зрение способствуют травмам.

Для формирования субдуральной гематомы зачастую достаточно даже легкого удара головой о выступающие части мебели, что не сопровождается потерей сознания и в 50% случаев забывается пациентами. Иногда не нужен даже прямой удар, а разрыв внутричерепных вен возникает при резком встряхивании головы во время езды в транспорте, при падении на ягодицы или на ноги. В пожилом возрасте распространены хронические субдуральные гематомы, при которых кровотечение небольшое и останавливается самостоятельно.

Среди нарушений сознания при субдуральной гематоме возможны бессвязность мышления и речи, растерянность, хаотичность движений, снижение самокритичности, нелепость поведения, даже фантастические похожие на сон псевдогаллюцинаторные переживания, где больной является участником переживаемой ситуации. Характерна волнообразная головная боль (может быть со рвотой, при этом головная боль может усиливаться после рвоты), психомоторное возбуждение, бывают эпилептические припадки. У 50% наблюдается брадикардия (частота сердечных сокращений ниже 60 в минуту).

Могут быть очаговые симптомы (слабость лицевых мышц или левой/правой половины тела, расстройства речи). Самым важным и частым очаговым симптомом является мидриаз — одностороннее расширение зрачка. Бывает нарушение подвижности глаза из-за повреждения нервной рефлекторной дуги.

гематомы головного мозга

Небольшие субдуральные гематомы могут рассосаться самостоятельно, но в тяжелых случаях требуется нейрохирургическая операция.

В диагностике субдуральных гематом используются:

  • опрос (сбор анамнеза),
  • эхоэнцефалография (выявляют смещение срединных структур мозга),
  • компьютерная и магнитно-резонансная томография,
  • осмотр офтальмологом глазного дна (выявляются застойные явления на глазном дне, возможна атрофия диска зрительного нерва),
  • консультация невролога и нейрохирурга.

6. Прогрессирование хронических заболеваний

Состояние, напоминающее деменцию, может возникать у пожилых людей при ухудшении течения хронических заболеваний: при сердечной, дыхательной, почечной или печеночной недостаточности, тяжелых гнойно-воспалительных процессах, последних стадиях злокачественных опухолей и др. Причинами являются недостаточное поступление кислорода к головному мозгу или отравление организма продуктами обмена веществ или распада тканей. Во многих случаях при правильном лечении пациенту можно помочь.

В диагностике имеют значение сбор анамнеза, осмотр, лабораторные и инструментальные исследования.

Таким образом, не всякое длительное нарушение памяти и сообразительности у людей пожилого возраста является деменцией. Чтобы эффективно помочь пациенту, нужно сперва следует исключить:

  • низкую температуру воздуха в помещении,
  • дефицит необходимых веществ в питании,
  • депрессию,
  • избыточный прием лекарств с седативным эффектом,
  • субдуральную гематому,
  • тяжелые формы хронических заболеваний.
 
Источник ➝

Тревожность, или «коронавирус головного мозга»: что с ней делать?

Как самостоятельно отличить коронавирус от гриппа и простуды ...

Большое интервью с врачом-психотерапевтом и несколько ценных советов по преодолению тревожности.

Екатерина Сигитова — врач-психотерапевт, доктор медицинских наук, живет в Европе и уже несколько недель находится в режиме строгого карантина. В эти дни она написала доступную на десяти языках памятку, как вести себя при тревожности в кризисное время, и подготовила тест на проверку себя на предмет тревожности. Наш автор уже воспользовалась памяткой (спойлер: работает!) и решила поговорить с Екатериной о том, что такое тревожность, какой она бывает, чем отличается от других состояний, и самое главное — что делать, если она мешает жить.

О личном

— Екатерина, сколько вы уже на карантине? 

— Пошла пятая неделя. Мы дома: я, муж, ребенок, коты. В разных городах России наши друзья, родственники, многие из них все еще работают. До кого-то эпидемия не докатилась, кто-то в отрицании — все стандартно. Думаю, там, где только что объявили карантин, будут все стадии переживания: отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. Мы уже прошли депрессию и находимся в стадии принятия. До этой стадии обычно у всех проходит много времени, это нормально.

— Верно ли, что эти стадии люди проходят дважды — сначала «переваривается» информация о собственно вирусе, а потом — о необходимости карантина?

— Верно, сначала люди переживают глобальную историю, потом — личную. 

— Справляетесь?

— Да, но нам объективно легче, чем многим: у нас много места, ребенок занят своими делами, мы не сидим друг у друга на головах, нет избыточного общения. Кроме того, у нас и без карантина всегда много еды и всего необходимого, нам даже не пришлось сильно закупаться. Мы готовили дома каждый день — и продолжаем, работали онлайн — и делаем это. Мужу тяжелей — он фотограф, привык много гулять, я домоседка, мне легче. Не у всех такие удачные обстоятельства.

— Удачные или нет — пятая неделя полной изоляции... В России мы в самом начале карантина, но многим на второй-третий день уже не по себе, и представить себе недели без выхода из дома трудно. Люди протестуют…

— Это нормально. Многие люди воспринимают меры борьбы с пандемией как репрессивные, у нас тоже есть местные группы, в которых была масса сообщений в духе «как же так, мне надо к маме, мне надо к беременной подруге…» Постепенно их все меньше, люди привыкают. Кто-то переносит легче — например, интроверты говорят, что для них как раз ценна возможность никуда не ходить.

Я вижу, что у некоторых людей снизился уровень тревожности, они даже стали лучше спать и в целом почувствовали облегчение, потому что ушли многие триггеры: не надо собираться, не надо идти туда, где не очень приятно, можно самим строить расписание… Но не у всех так, конечно.

— То есть если спрашивают: «А мне в изоляции хорошо, доктор, что со мной не так?»

— …ответ: все нормально.

— Кстати, длительная стадия отрицания опасности — проявление тревожности или нет?

— Обычно это означает психологическую защиту и то, что именно эта защита у человека основная. Отрицание относится к примитивным защитам, и возможно, у конкретного человека психика организована так, что в кризис использует именно примитивные защиты. Я бы не связывала выбор защит с тревожностью: люди, как правило, используют одни и те же способы защиты в любых кризисах.

— Вы написали памятку о самопомощи при повышенной тревожности. Мне она понравилась многоплановостью: в ней много самых разных способов — и физических, и психологических, из которых каждый человек может найти что-то подходящее лично ему. Мне подошли отвлекающие и переключающие практики. Вы использовали что-то из нее именно сейчас?

— Пока это не понадобилось, но уже много лет для самопомощи я использую упомянутые там дыхательные практики. У меня специфическая работа, бывает всякое — и тогда я дышу. Все описанные в памятке связанные с дыханием способы опробованы и работают. Когда мы еще могли выходить, я бегала — в памятке есть пункт про ритмичный спорт. Я не пью содержащие кофеин напитки — они имеют выраженный повышающий стресс и тревожность эффект, но я не делаю этого давно.

Тревога у всех людей разная. Бывает ажитированная тревога, когда человек не может усидеть на месте — нужно что-то сделать, и тогда она уменьшается. Есть тревога парализующая, которую надо «пересидеть», продышать, и станет легче. Собственно, поэтому рекомендации в памятке такие разные.

Кому-то требуется сесть в позу лотоса и помедитировать, а кому-то — обежать пять раз вокруг дома, потом еще подушку побить, перемыть везде полы, наготовить на три дня вперед и на руках постоять. Обычно человек является экспертом сам в себе, и интуитивно большинство людей выбирают то, что им подходит. Если кому-то хочется сидеть и ничего не делать, и от этого становится легче, — надо так и поступать. Нужно ориентироваться на себя, и ни в коем случае на толпу, которая «инфицирует» друг друга эмоциями.

О тревоге

— Что такое тревога с медицинской точки зрения?

— Тревога связана с чувством беспокойства. Ее часто путают со страхом, и действительно, нейрохимически разница не очень большая. Лишь острый страх сопровождается ощутимым выбросом адреналина и кортизола, а страх распределенный мало отличается от тревоги: те же нейромедиаторы, те же проявления. Но у страха, как правило, есть объект — нельзя сидеть и бояться просто так, боятся обычно чего-то конкретного. У тревоги внятной яркой причины часто нет. Иногда страх и тревога друг в друга переходят, четкого «водораздела» нет. У тревоги есть физические симптомы: учащенное сердцебиение, ускоренное дыхание, потливость, озноб, ощущение потери контакта с телом, головокружение, предобморочное состояние и другие. Их немало, у многих людей тревога только так и выражается и на уровне эмоций не ощущается. Есть психические симптомы — их целые группы. Например, мыслительные: мыслей много — они разбегаются и невозможно сосредоточиться, или, наоборот, мысль только одна: «Что будет?»; навязчивые мысли — когда человек мысленно «бегает кругами по потолку», или совершенно пустая голова. И у многих людей тревога проявляется только так, без физических симптомов.

— Сейчас как раз нельзя сказать, что нет повода или объекта. И хотя многие не говорят прямо «мне страшно» или «я тревожусь», по разговорам, по постам в соцсетях видно, что тревожно в той или иной степени всем.

— Сейчас у нас обстоятельства, в которых вообще-то нормально тревожиться. Возможно, это главное: не тревожьтесь, что вы тревожитесь. Это естественная реакция, в ней нет патологии. Но вдобавок к этому у многих людей происходит «распаковка» их собственных ассоциированных страхов, тревог, нестабильности. Всех отбрасывает к их «базовым уязвимостям», и у многих они тоже связаны с тревогой: что будет, потеряю ли я деньги, работу и т. п. И тогда все образует общий шлейф, который начинает «гореть».

— Как вообще определить: мое неважное состояние — следствие тревожности или нет? Мне плохо — не пойму от чего. Пора пить валерьянку или что-то посильнее, с противотревожными компонентами?

— Не всякую тревогу нужно сразу лечить лекарствами, потому что она может быть адекватной, нормальной. Например, если человек кого-то потерял, горевать нормально, это не значит, что ему нужны антидепрессанты, успокоительные, психотерапия. Это значит, что его психика в процессе переживания и привыкания. К лечению прибегают, если резко изменилось качество жизни и функционирование: человек не может есть, спать, поддерживать отношения, состояние ухудшается и каждый день появляются новые симптомы, или если сильно вовлечено тело — например, у человека рвота, понос, все расстроилось и в норму не приходит.

— Но есть же не только тревога. Вдруг это невроз, психоз… Как человеку в изоляции сориентироваться?

— Неспециалисту, наверное, сориентироваться будет трудно. Скажем, есть направления психотерапии, считающие психоз экстремальным проявлением тревоги, когда организм не справился и нашел только такой выход. При неврозе тоже может быть тревожный компонент. Я бы предложила, во-первых, пройти один из онлайн-тестов на тревогу (они широко доступны), а также прислушаться, если близкие говорят: «Ты что-то изменился, обеспокоен, взвинчен».

Во-вторых, если у вас в аптечке есть что-то, что вы уже принимали «от нервов» и к чему у вас нет противопоказаний, сделать так называемый тестовый прием и посмотреть на эффект, особенно если это быстродействующее средство. В идеальной ситуации без назначения врача так не делается, но ситуация у нас неидеальная. Так или иначе многие будут что-то принимать из домашней аптечки. Поэтому можно действовать как при аллергии, когда один из диагностических признаков — это реакция на прием противоаллергического препарата. Помогло — значит, вероятнее всего, имеем дело с аллергией. Если человек принял противотревожное и стало легче, возможно, причина состояния — тревога. Конечно, эффект плацебо тоже существует, но в первом приближении все же можно говорить о тревоге.

— Кризисная ситуация и связанная с ней тревога могут выявить какие-то скрытые силы психики, или наоборот?

— Есть такие понятия, как посттравматический рост, травматическая энергия. Некоторые люди, получая негативный травматический опыт, «достают» из себя такие резервы, которые они никак не могли заподозрить в себе, и совершают некий рывок или после, или во время, или в связи с кризисом. К сожалению, этих людей не большинство. Если ориентироваться только на них, то мы получаем «эффект выжившего»: те, кто преодолели кризис — молодцы, а кто не преодолел? Огромное значение имеет предыдущая история человека: если у него негативный опыт, он разрушен, он лечится, то с некоторой вероятностью кризис ничего хорошего из него не достанет, а отбросит назад. И наоборот, если у человека все было нормально, то его психика, вполне возможно, перенесет кризис хорошо и отреагирует резервом. Но я бы не стала выводить это как правило.

О психологической гигиене

— Как работать с информацией тревожным людям? В памятке есть рекомендация соблюдать информационную гигиену, ограничить время на новости. Но многие не могут. У пожилых людей фоном включены радио и телевизор, да и вообще про коронавирус сейчас слышно из каждого утюга. Есть способ, не ограничивая информацию, как-то ее фильтровать?

— «Не могу» частенько означает «не хочу», «я привык и мне тяжело отказаться», реже — «не могу на самом деле, потому что работаю с информацией». Для пожилых людей, лишенных других источников информации и развлечения, не выходящих на улицу, плохо видящих, увы, нет хорошего способа преодолеть это. Отказ от многолетней привычки смотреть телевизор тоже может повлиять негативно.

Возможный выход — формировать у таких людей позицию критического отношения к информации, рассказывать об ее альтернативных источниках. Скажем, на фразу: «Сказали, в Испании на улицах лежат трупы», можно ответить, что в серьезных испанских СМИ об этом ничего нет, и друзья, там живущие, это не подтверждают.

Но и это может не помочь: к сожалению, не для всех ситуаций есть нормальные решения, иногда все варианты плохие. Телевизор для условной бабушки — отрава, но лишать ее телевизора — стресс. Неплохо бы понимать, что сейчас время «инфекционной» журналистики и многие СМИ гоняются за жареными фактами, но не всем получится это объяснить.

— Да и просто в общении люди вполне «инфицированы», вчитывают несуществующие смыслы… Пишешь шутливый пост — получаешь реакцию «у вас все плохо, да?»

— Есть тревожность, характерная для старших поколений. Мы давно на карантине, но старшие родственники продолжают слать мне сообщения «умоляем, не выходите», хотя я каждый раз говорю, что не выходим, в отличие от них.

В интернете ходит такой популярный мем: «Меня подбрасывает отец: как это вижу я, как это видит моя мама, как это видит моя бабушка». В случае бабушки ребенка подбрасывают, а в небе его сбивает самолет, на землю одновременно падает комета, начинаются пожар и землетрясение. Так воспринимают бабушки и в мирное время, а сейчас все сложнее.

— То есть мы должны постоянно следить за тем, то говорим и пишем?

— Не стоит брать на себя слишком много ответственности за чужое восприятие. Что-то можно писать только в группах, ограничить тревожным родным просмотр своих аккаунтов. Но от всех проходящих мимо невозможно застраховаться, поэтому не стоит пытаться писать только «нетревожно».

О тревожащих ситуациях: «Что делать, доктор?»

— Пройдемся по нескольким типичным сейчас кейсам. Я работаю удаленно десять лет. Шесть из них живу в деревне и пользуюсь доставкой товаров. С введением карантина ничего принципиально не поменялось, и у меня есть преимущество перед горожанами — мне есть куда выйти. Однако мне тревожно. Мне трудно жить в привычном режиме. Нет настроения, не могу сосредоточиться.

— Даже если ничего не изменилось у вас лично, другим стал общий фон, и мы вынуждены его «обрабатывать». Когда компьютер занят дефрагментацией диска, он не может выполнять другие программы. Постепенно станет легче, работоспособность восстановится, но у всех это займет разное время.

— Тревожусь за пожилых родителей и не могу уговорить маму и папу не выходить лишний раз. Готов организовать им доставку всего, чего нужно, но они говорят: все понимаю, но мне надо выйти. Испытываю чувство вины, бессилие, злость, прихожу в себя часами. Есть ли какой-то правильный путь общения и сохранения своей психики в подобных случаях?

— В экзистенциальном смысле это вопрос сепарации. Когда-то всем нам надо отпустить родителей, так же, как и взрослых детей, в их жизнь. Да, у них будет зона, где они будут принимать очень странные для нас решения, не будут нас слушать, и в этом их, а не наша ответственность. Плохо нам от этого становится потому, что есть невидимые путы, которые нас связывают. Например, вам кажется, будто вы должны вытянуть все на своих плечах, а это чаще всего не получается, потому что пожилая мама — отдельный человек, у нее свои искажения, вы за них не отвечаете. Коронавирус, как я уже говорила, заставил многих столкнуться с экзистенциальными вопросами, с которыми они вообще не планировали сталкиваться и решать их так срочно. Сепарация и «отпускание» — в их числе. Многим людям именно сейчас придется мучительными и экстремальными способами отделять себя от родителей, чтобы не травмироваться.

У многих народов раньше были всевозможные ритуалы перехода во взрослую жизнь, инициации, сепарации и т. п. Некоторым хорошо помогает придумать собственные ритуалы. Например, положить трубку, выдохнуть, представить пропасть и собеседника с его мнением на другом ее краю. И так каждый раз после разговора. Если самостоятельно справиться не получается, стоит обратиться к специалисту. Сейчас многие психологи работают бесплатно, если запрос касается коронавируса, я собираю эту информацию в своем аккаунте в фейсбуке.

— Я беспокоюсь, что не смогу обеспечить нормальную гигиену — все равно бессознательно трогаю лицо, думаю, а не испачкал ли я руки… Вдыхаю воздух и там буквально чувствую вирус. Что делать?

— Если настигает острый пик тревоги, нужно медленно дышать.

Необязательно знать какую-то технику дыхания — просто глубоко и медленно дышите. Думайте о том, что это не истина, а наваждение, обманное ощущение. Опасность в этот момент представляет не вирус, а тревога, которая нашла именно такой канал выхода.

«Мимо прошел человек, он выдохнул, наверное, теперь в воздухе вирус!» — подобные мысли стоит сразу расценивать как симптом тревоги, а не реальность. И именно сейчас надо быть милосерднее: нам всем трудно. Все неидеально соблюдают гигиену, неосознанно трогают лицо, иногда забывают мыть руки или моют их не так тщательно, как надо бы. Мы просто люди, и хотя многое можем, мы неидеальны. Не надо ждать от себя и других функциональности роботов, которым дали программу не трогать лицо и мыть руки по 30 секунд. Разумеется, будут проколы, но это нормально.

— Я не привык ничего делегировать, все делаю только сам, и только тогда уверен в качестве. Доставка или волонтеры привезут не то, на работе без меня все пойдет наперекосяк, дети будут плохо питаться и жить в грязи... Что делать — умираю от тревоги?

— Это тоже тема наших скрытых уязвимостей, внутренних демонов, на срочную борьбу с которыми мы не подписывались. Я сама училась делегировать и не могу сказать, что добилась выдающихся успехов. Людям с гиперконтролем стоит использовать карантин как вызов. Может, это прозвучит цинично, но если кризис получается воспринимать как поле для развития, надо так и делать. Например, решить, что это такая психологическая задача — научиться делегировать, перейти в режим наблюдения и начать записывать, сколько раз, например, сегодня, вы кидались делать то, что мог сделать кто-то еще. Первый день — 35 схваток на тему «все не так сделали». Второй — 33, или наоборот, 37, третий — 30 и т. д. Гиперответственным людям сложнее, чем безответственным, умеющим сбрасывать с себя необязательное.

Гиперконтроль связан с иллюзией всемогущества. Да и в семьях, где один человек берет на себя все, остальные могут логичным образом разучиться читать или находить полку с яйцами в супермаркете. Еще раз повторю — сейчас многим придется брать штурмом новые вершины, но значительных успехов можно не пытаться достичь — не то время. Удалось один раз поручить кому-то что-то — уже отлично.

— Я чувствую потребность постоянно делать что-нибудь полезное, все планировать, постоянно ищу, где бы мне еще прибраться и что разобрать, и так по кругу. Чувствую, что перегибаю палку. Что делать?

— Все современные классификации психических расстройств, состояний и болезней опираются на то, насколько состояние мешает жить и нарушает функции организма. У многих тревожных людей есть склонность к обсессивно-компульсивной динамике. Часто в кризис человек начинает себя «вычищать» — все вылижет, затеет ремонт, и этот процесс может быть полезным, а может — разрушительным. Мы не знаем, что бы было без этого: может, психоз, и эта бурная деятельность — способ справляться, он плохой, но лучше, чем ничего. А возможно, если такой человек замедлится, ему станет легче, но иначе как проверить — не узнать. Если человеку самому кажется, что «это уже слишком», можно поэкспериментировать: прекратить и посмотреть, что будет. Если хуже — то, к сожалению, это может означать, что нет хороших способов самостоятельно справляться, и неудобный способ придется вернуть.

— Я чувствую тревогу, потому что любой разговор сбивается на коронавирус. Позвонил кто-то — рассказал новости из телевизора, прислал смешной мем, а меня трясет. Совсем перестать общаться?

— Когда человек лечится от расстройства пищевого поведения, одно из правил — ограничение «жирных разговоров», когда в окружении, совершенно без злого умысла произносятся фразы «а я похудел на столько-то», «вон пошла толстая» и т. п. Нужно или останавливать говорящего, или уходить из компаний, где такое постоянно практикуется. Здесь то же правило: вменяемых людей получится остановить, сказав им совершенно серьезно: «У меня вышел весь ресурс на коронавирус на сегодня, если мы можем поговорить о чем-то другом — давай, а если нет — извини, отложим». Важно соблюдать психогигиену, временно выносить непонимающих за пределы «френдзоны». Если разговор неизбежен (например, с родителями), то надо к нему подготовиться: понимать, что вы услышите, выделить на разговор ограниченное время и подумать, как потом себе помочь. Некоторые люди (и родители могут быть в их числе) просто привыкли сливать негатив вовне, но на самом деле они вполне могут с ним справиться, просто у них нет навыка, и они не пытаются это сделать, раз есть кто-то, кого можно использовать. Придется дистанцироваться, хотя бы частично. Кислородную маску надевайте сначала на себя, а не на родителей, друзей и т. п.

— Как себе помочь, если нарушился сон, сбился режим дня и состояние ухудшается?

— Зависит от того, насколько остро и долго нарушен сон. Если перепутаны день с ночью, можно попытаться выровнять режим, пропустив один цикл сна и лечь потом в нужное время. Если имеет место острое нарушение — человек не спит толком несколько дней, если он уже в «полукоматозном» состоянии и плохо осознает реальность, ему нужно обратиться за неотложной — обращаю внимание! — психиатрической помощью. Есть специальная скорая в психоневрологических диспансерах, там, где нет инфекционных пациентов. Там можно получить консультацию и рецепт. К сожалению, не все знают вообще о такого рода неотложной помощи, но она существует.

— Спасибо, Екатерина, и примите пожелания здоровья вам и вашей семье. Больше всего в нашем разговоре обнадежило то, как часто вы говорите «и это нормально».

— Это важно. И еще: мы сильнее, чем привыкли о себе думать. Всем здоровья!

Беседовала Полина Стрижак

Материал одобряет эксперт

Екатерина Сигитова

врач-психотерапевт, доктор наук, аккредитована Британским Психоаналитическим советом

Знаете, что самое страшное в старении?

Мы часто не понимаем какой вакуум постепенно окружает наших стареющих пап и мам. Не понимаем, почему мама 5 раз в день звонит по телефону нам на работу и здорово мешает. Почему папа требует отчета о вещах, которые его совершенно не касаются… Старики просто хотят, чтобы был кто-то, кто узнает их по голосу. Вот и звонят, боясь потерять и эту ниточку. Спешат воспользоваться, пока она не оборвалась...

304​​​​​​​

- Знаете, что самое страшное в старении?
- Что?
- Ты становишься невидимым. Пока ты молод, ты что-то из себя представляешь, ты красив, уродлив, силен, привлекателен, страшен, сексуален… с возрастом все это проходит.

Ты становишься очередным стариком в поношенном пиджачке. Ты становишься невидимым. Прозрачным…
- А я обратила на вас внимание, как только вошла в комнату…"
(с) «Чисто английские убийства»

Старики - это безымянный мир

Это так. Единственной индивидуальной чертой для бабушек и дедушек становится возраст. Обратите внимание, о стариках не говорят: он - инженер, или она - бухгалтер. Говорят - ему 76, а ей уже под 80...

После достижения определенного возраста, количество людей, которые могут знать пожилого человека, знать, кем он был, что он умеет, что любит, как живет, резко сокращается. Его друзья, коллеги, или умерли, или стали почти неподвижны. Они выходят из дому лишь в ближайший магазин и перестают пересекаться друг с другом.

Дети со своим кругом приятелей ушли жить в отдельный дом через полгорода и любят «предков» только по мобиле. Стариковский подъезд неумолимо заполняется новыми соседями. Да и в магазине знакомых продавщиц уже не осталось.

Новое окружение во дворе знает о пожилых только номер квартиры и возраст. Два числа. Кому интересны числа? В лучшем случае помогут донести сумку и поставят ее возле двери. А что происходит за дверью, кому оно надо.

Старики - это безымянный мир.

Мы часто не понимаем какой вакуум постепенно окружает наших стареющих пап и мам. Не понимаем, почему мама 5 раз в день звонит по телефону нам на работу и здорово мешает. Почему папа требует отчета о вещах, которые его совершенно не касаются… Старики просто хотят, чтобы был кто-то, кто узнает их по голосу. Вот и звонят, боясь потерять и эту ниточку. Спешат воспользоваться, пока она не оборвалась...

Знаете, что самое страшное в старении?​​​​​​​

Я пацаном жил в большом доме. У нас в каждом подъезде была своя «бабушка». Нет, бабушка была чья-то, но весь подъезд пользовался ее бабушкиными услугами. Ей оставляли ключи для малолеток, которые возвращались из школы, когда родители еще на работе. Ключи клали на ее фанерный стол в коридоре. Клали на него записки с домашним ЦУ для передачи детям. Ведь дети вечно все забывают (домашние телефоны были не у всех). Бабушка большими буквами выводила на клочке бумаги номерки для связок ключей и тщательно их раскладывала на том же фанерном столе.

Отдавала она их всегда с напутствием. Моему другу, худому как авторучка, вечно напоминала: «Смотри, пообедай!». Она говорила «пабедай». Мне же строго приказывала, сразу, как приду домой, переодеть школьную форму, а в полтретьего «идти на баян». Я учился в музыкальной студии играть на аккордеоне. Она знала о нас больше, чем знали наши родители. И вечером давала им отчет. У такого-то оторвалась пуговица, этот пришел домой без портфеля, а тот «все время кахикает».

Бабушка жила на втором этаже. Мы летом, чтобы не подниматься к себе, часто забегали к ней со двора, - Дайте попить! – И бабушка деловито выносила нам полную эмалированную кружку вкусной водопроводной воды.

А потом мы повзрослели. Родители уже не боялись, что мы потеряем ключи в школе и давали их с собой. Мы научились сами готовить обеды. Бабушка в подъезде стала не нужна. Поэтому мы совсем не заметили, как она исчезла.

А сейчас я подумал, что даже не знал, как ее звали.

Автор: Борис Сав

Картина дня

))}
Loading...
наверх