Брить или не брить?

10 октября 1904 года Директор Императорских театров В. А. Теляковский записал в своём дневнике: 

«Сегодня балетные артистки послали мне прошение, покрытое 80-ю подписями, с просьбой принять меры к прекращению в газетах инсинуаций по поводу будто бы отданного приказания брить волосы под мышкой».


Анна Павлова — Аспиччия («Дочь фараона», 1900-е)

Неделей ранее корреспондент газеты «Новое время» Юрий Беляев явился к А. Д. Крупенскому (чиновник особых поручений при Директоре Императорских театров) и просил принять его по частному делу.

Оказалось, что известный издатель А. С. Суворин получил письмо, подписанное Крупенским, где он якобы объясняет, что издал приказ танцовщицам брить подмышки «ввиду требований гигиены и красоты». Суворин хотел опубликовать это письмо в газете, но Беляев попросил подождать до выяснения, действительно ли Крупенский такое написал. Когда же выяснилось, что письмо подложное, управляющий Петербургской конторой Императорских театров Г. И. Вуич поехал к начальнику Главного управления по делам печати Н. А. Звереву. Тот согласился дать знать лишь в четыре газеты, чтобы при появлении там такого письма, его не публиковали.

Однако газеты не обошли это происшествие, то в одной, то в другой появлялись публикации на тему бритья подмышек. Так 6 октября «Новое время» поместило стихи, озаглавленные «Происшествие в балете», 7 октября в «Петербургской газете» появилась заметка в манере фельетона о «последовавшем распоряжении, чтобы все балетные артистки брили себе волосы под мышками», подписанная Вестрисом. 10 октября еженедельник «Театр и искусство» разразился большой статьей на первой странице, в которой описываемое «распоряжение» расценивалось как «посягательство на личность сценического деятеля».

 


В той же газете в разделе «Из театральной жизни» можно прочитать:

«Самый злободневный театральный вопрос ныне — вопрос о волосах под мышками ... балерины. Невероятно, но факт: сделано распоряжение, чтобы балерины брили волосы под мышками, так как излишняя растительность под мышками будто бы нарушает эстетическое чувство.

Кто будет приглашен в балетные мышкобреи — пока неизвестно. Мы бы рекомендовали г. Скальковского, как компетентное в вопросах женской флоры и фауны, вообще, и балетной в частности, лицо. Что г. Скальковский добросовестно будет выполнять возложенные на него обязанности, — за это ручается вся предыдущая деятельность его, как „критика“. Вот, например, что читаем в воспоминаниях о г. Скальковском, напечатанных в одной газете.:

„После дебюта одной иностранной балерины, балетоманы обратились к г. Скальковскому с вопросом:

— Ну, как вам понравилась новая дебютантка?

— Ничего, ответствовал г. Скальковский, — есть за что ущипнуть“.

Но неужели „это“ так неэстетично?

А как же, говорят, в парижских магазинах продают специальные „парички“ для пикантности?»

Упомянутый балетоман и критик К. А. Скальковский, хоть и находился в то время в Париже, не преминул написать в редакцию «Нового времени» письмо, которое было опубликовано 8 октября за подписью Балетоман:

«Г-н. Т. Аф-ский обращается к балетоманам с вопросом: следует ли танцовщицам выбривать себе волосы под мышками? Он находит этот вопрос, в сущности, глупым.

Со своей стороны, могу только подтвердить нелепость поднятого вопроса о бритье, о котором я уже слышал в Петербурге. Волосы под мышками, как и вообще где бы они не росли на теле, не могут считаться уродливыми, ибо их рост натурален. Конечно, расположение волос, их густота и особенно длина могут быть более менее красивы или некрасивы, как красивы или некрасивы в бороде различных мужчин. Слишком обильная растительность, показывающая энергический мужской характер, не идет к женщинам, особенно воздушным, поэтому балерины из кокетства, если они резкие брюнетки, пудрят свои волосы или носят легкие фуфайки, прикрывающие подмышки. Это при хорошо скроенном лифе совершенно достаточно. Итальянские танцовщицы, впрочем, не делают и этого, и глаз зрителей скоро привыкает.

Полагать, что бритье „эстетично“ потому, что на статуях женщины имеют волосы только на голове (а балет-де — живая пластика), есть плод невежества. Статуи древних (а рабское подражание древностям крепко въелось и в новейшую скульптуру) потому без волос, что древние женщины, как теперь восточные женщины, уничтожали волосы на теле бритьем или сернистым мышьяком. А скульптор изображал, что видел. Это было модой и считалось красотою. Мода держалась до XVIII столетия не только для женщин, но даже для мужчин. Для новобрачных, например, бритье считалось прямо обязательным. Но само собою разумеется, то, что было лишь „модою“, не может считаться эстетическим законом, и смешно в XX столетии возвращаться к модам времен Периклеса.

Париж 4 октября.»


Матильда Кшесинская — Аспичия («Дочь фараона», 1911 г.)

Дело с этими статьями дошло до того, что Теляковский поехал к начальнику Канцелярии Министерства Двора А. А. Мосолову, чтобы убедить его написать письмо Министру внутренних дел, дабы «остановить эту вакханалию». А затем сам поехал с докладом к Министру Двора, барону В. Б. Фредериксу. Тот решил, «что помимо письма надо Мосолову самому съездить к Министру внутренних дел и подробно изложить всю суть этой скабрезной травли в газетах Крупенского и всех статей по поводу бритья в них».

В итоге, 13 октября газета «Новое время», а 14 октября «Петербургская газета» опубликовали «опровержение»:

«Как мы узнали из достоверного источника, в нашем балете вовсе не делалось никакого распоряжения о выбривании волос под мышками танцовщицами и даже вопроса об этом не поднималось».


Московская балерина Маргарита Васильева в балете «Спящая красавица» (1916 г.)

В публикации использованы материалы издания В. А. Теляковский «Дневники Директора Императорских театров. 1903-1906. Санкт-Петербург». М.: Артист. Режиссер. Театр, 2006.

Источник

Все ошибаются. Как нобелевский комитет совершил непоправимое

Как нобелевский комитет совершил непоправимую ошибку — WAS

Дуст остановил эпидемии малярии и тифа, повысил урожаи и дал надежду на победу над голодом во многих странах. Но после произошло непредвиденное.

История Нобелевской премии началась с ошибки. В марте 1888 года французские журналисты перепутали Альфреда Нобеля с его братом и дали некролог о тогда еще живом химике. «Торговец смертью мертв» — гласил заголовок статьи. Изобретатель динамита задумался о своем имидже и распорядился учредить премию за открытия, несущие наибольшую пользу человечеству. В 1948-м ошибка случилась снова: Нобелевскую премию вручили тому, кто предложил использовать для борьбы с насекомыми смертельно опасный для человека яд.

Пауль Мюллер. Источник: pmphalloffame.net

ХИМИК ПО ПРИЗВАНИЮ

Швейцарец Пауль Мюллер начал карьеру химика сразу после школы. В 17 лет он пошел работать на химический завод, спустя год стал ассистентом химика в одной из лабораторий. После окончил Базельский университет, получил степень доктора. Его пригласили в компанию Дж. Р. Джейджи — одну из крупнейших химических корпораций того времени.

На новом месте Мюллеру предстояло узнать, какие еще свойства растений могут быть полезны науке. Так ученый получил ценную группу органических веществ, которые не растворяются в воде. После этого Мюллер переключился на вещества для защиты семян растений. В 1935 году химик начал исследовать средства для борьбы с насекомыми и сделал удивительное открытие.

Бочки с ДДТ перед погрузкой в транспортный самолет C-46. США, 1951 год. Фото: Otis Historical Archives National Museum of Health and Medicine / Flickr

Члены медицинского отряда распыляют ДДТ. США, 1951 год. Фото: Otis Historical Archives National Museum of Health and Medicine / Flickr

ИЗОБРЕТЕНИЕ ВЕКА

Мюллер установил, что дихлордифенилтрихлорэтан, известный как ДДТ или дуст, можно использовать в качестве мощного препарата для борьбы с москитами, вшами, саранчой, тлей, колорадским жуком.

Список преимуществ дуста был поражающе длинным. Его было легко производить, легко распылять на поля, стоил он копейки. Кроме того, дуст, по расчетам Мюллера, не представлял опасности для человека. Смертельная доза ДДТ для насекомых — 100-200 миллиграмм. Для человека безопасны даже 500-700, причем полученных единоразово.

Фермеры и медики ликовали. Во время Второй мировой войны поставки средств против насекомых были снижены и потребность в них была очень острой. Мало того, что насекомые наносили урон урожаю, так еще и распространяли сыпной тиф и малярию.

Токсичность дуста для людей представлялась настолько низкой, что вещество наносили прямо на тело. Его распыляли на целые острова в Тихом океане. Уникального средства от паразитов и эпидемий производили все больше. В конце концов в 1948-м Паулю Мюллеру дали Нобелевскую премию — «за открытие высокой эффективности ДДТ как контактного яда».

Опрыскивание помещения 10-процентным раствором ДДТ с керосином для борьбы с малярией. Италия, 1945 год. Фото: Otis Historical Archives National Museum of Health and Medicine / Flickr

This historic image depicts a U.S. soldier as he was in the process of demonstrating dichlorodiphenyltrichloroethane, or DDT hand-spraying equipment, used to apply this insecticide to an unidentified recipient’s head

Солдат США распыляет ДДТ над головой человека. Фото: Public Health Image Library (PHIL)

Борьба с малярией. Северный Ливан, Триполи, 1942 год. Фото: Tom Beazley / Flickr

НЕ УЧЛИ ОДИН МОМЕНТ

Одной из особенностей дуста, сделавшей его привлекательным, стала стабильность. Разового распыления хватало на несколько месяцев — ДДТ не распадался на безвредные компоненты. Мюллер с самого начала осознал, что эта устойчивость таит в себе опасность, но у него не было подтверждений.

1955. Fort tri-motor spraying DDT. Western spruce budworm control project. Powder River control unit, OR

Распыление ДДТ с легкомоторного самолета. США, Орегон, 1955 год. Фото: USDA Forest Service

Первыми тревогу забили фермеры — под смертельное воздействие ДДТ попали пчелы. В 1960-х беспокойство относительно побочных эффектов дуста росло. В 1970-х ДДТ стали запрещать в развитых странах.

Но было уже поздно. Сегодня миллионы тонн ядовитого вещества переносят по всему миру птицы и животные, ДДТ накапливается в воде и почве, растениях, организмах людей и животных. Концентрация дуста перестает быть безопасной для человека. По прогнозам химиков, этот процесс будет длиться еще несколько поколений — 180 лет. Чем кроме смерти чревато использование этого вещества, ученые до конца так и не выяснили — в списке рак, проблемы с эндокринной системой, влияние на репродуктивную систему.

Фото на обложке: Bob DeWitz / U.S. National Archives and Records Administration (цветокоррекция WAS )

Картина дня

))}
Loading...
наверх